Главная / Защита прав детей / УСЫНОВЛЕНИЕ НУЖДАЕТСЯ В ПИАРЕ НЕ МЕНЬШЕ, ЧЕМ ПРОДАЖА МАЙОНЕЗА

УСЫНОВЛЕНИЕ НУЖДАЕТСЯ В ПИАРЕ НЕ МЕНЬШЕ, ЧЕМ ПРОДАЖА МАЙОНЕЗА

Деятельность благотворительных фондов, помогающих детям, освещается в СМИ достаточно широко. Однако зачастую пресса публикуют материалы, посвященные работе крупных организаций. Корреспонденты АСИ Любовь Грибанова и Светлана Романова встретились с представителями детской благотворительной сети "Светлячок", которые рассказали о своих программах по развитию патроната и службы раннего вмешательства, реализуемых в регионах РФ.

Корр.: Расскажите, как появилась ваша организация?

Галина Афонина, глава представительства детской благотворительной сети "Светлячок" в России: В 2001 году по инициативе американцев Джонатана и Джулии Бейкер, которые приехали в Россию и усыновили здесь ребенка. Условия, в которых живут и воспитываются сироты, произвели на них сильное впечатление. Супруги Бейкер обратили внимание на то, что дети-инвалиды являются наиболее уязвимыми среди воспитанников интернатов, и, желая им помочь, создали "Светлячок". Первым нашим мероприятием стала международная конференция "Реабилитация XXI века", которая состоялась в Москве в 2002 году. Затем были семинары, лекции для специалистов в области здравоохранения, образования, социальной защиты, которые помогают семьям с детьми. Потом мы получили грант (около 400 тыс. долларов) от Агентства США по международному развитию (USAID) на реализацию проекта во Владивостоке, направленного на внедрение службы раннего вмешательства, которая позволяет выявить задержку развития у детей в раннем возрасте. Также с 2002 года мы работаем в Татарстане. "Светлячок" стремится к тому, чтобы дети не попадали в сиротские учреждения. Поэтому наша деятельность направлена, во-первых, на предотвращение отказа от детей – этому, в частности, способствует деятельность службы ранней помощи. Во-вторых, на устройство детей в семьи, развитие различных форм семейного устройства. Эти задачи мы будем решать в Республике Татарстан и через некоторое время сможем обобщить наш опыт и распространять его в других регионах. Мы достаточно молодая организация, но планы у нас большие.

Корр.: С какими организациями вы сотрудничаете?

Г. А.: К примеру, для внедрения модели раннего вмешательства мы приглашали экспертов из США, которые представляют Школу медицины Университета Нью-Мексико (штат Нью-Мексико). С российской стороны – экспертов из Института раннего вмешательства (Санкт-Петербург). Эта объединенная команда обучила специалистов во Владивостоке.

Корр.: Расскажите о механизме службы раннего вмешательства.

Ольга Бахметьева, специалист программы: Модель ранней помощи детям от 0 до 3 лет с проблемами развития и их родителям направлена на профилактику социального сиротства. Во Владивостоке мы начинали с нуля. Наша модель строилась на американском опыте: на всех этапах работы привлекались не только специалисты, но и родители. Мы создали и обучили междисциплинарную команду, в которую вошли педиатр, невролог, логопеды, дефектолог, психолог, социальные работники и представители общественности. Если родители хотят проверить здоровье ребенка, они обращаются в службу. Первичный прием происходит в течение часа – проверяется слух ребенка, зрение, двигательная активность и т.п. Если есть проблемы, специалисты вместе с родителями пытаются помочь ребенку. При службе создана группа социализации – это групповые занятия для детей в возрасте от полутора лет вместе с родителями. Как правило, это положительно действует на детей: у них часто нет возможности общаться со сверстниками. А по субботам проходят встречи Родительского клуба.

Корр.: Скольким детям вы в состоянии помочь?

О. Б.: С середины февраля по август 2006 года прием и анкетирование в службе прошли более 400 детей, у которых есть родители. Дополнительно команда специалистов работала в психоневрологическом детском доме во Владивостоке, в основном с воспитателями, которые занимаются с трудными детьми, в социальном отделении городской больницы № 4, в пригороде Владивостока, в поселке Горностай, где отсутствует детская поликлиника. Во Владивостоке пять детских домов и три дома ребенка, в каждом находится приблизительно по сто детей. Один из детских домов – специализированный, психоневрологический.

Корр.: Дети, которым исполняется 3-4 года, уже не попадают под действие вашей программы. Что ждет их в будущем?

О.Б.: Это уже другой этап работы. Например, в некоторых регионах на базе детских садов создаются группы для детей с особенностями развития. В Великом Новгороде, Санкт-Петербурге, Москве, Московской области приняты соответствующие законы. Корр.: Расскажите о вашей программе по развитию патроната.

О. Б.: Мы работаем над ее реализацией в Татарстане. В настоящий момент там есть следующие формы жизнеустройства детей-сирот: усыновление, опека, приемная семья. По данным Министерства образования и науки Республики Татарстан, на 4 марта 2006 года существуют 300 приемных семей, воспитывающих 450 детей. Но нет фостерных семей (речь идет о патронате – одной из форм семейного жизнеустройства сирот в РФ). Мы собираемся работать с детьми с особыми нуждами — с физическими или интеллектуальными проблемами, которые находятся в закрытых учреждениях. Мы хотели бы, чтобы человек, который возьмет ребенка на воспитание, получал зарплату и поддержку специалистов, как это делается в регионах, где есть закон о патронатном воспитании. В ноябре 2006 года мы заключили трехстороннее соглашение о сотрудничестве с министерствами социальной защиты, здравоохранения, образования и науки Татарстана. Вместе с ними мы разрабатываем программу по улучшению качества жизни сирот с особыми потребностями. Мы надеемся, что полученный опыт будет положительным и его можно будет использовать в других регионах. Статистики по устройству детей-инвалидов у нас нет. В России достаточно сложно воспитывать ребенка с особыми потребностями. Чтобы принять ребенка в семью, нужно все для него дома обустроить, найти возможности для его образования.

Корр.: Если будет принят закон о патронате, эти дети будут пользоваться поддержкой до 18 лет?

О.Б.: Да, как и во всем мире. А после… вы знаете, как живется взрослым инвалидам в России. Самое страшное, что у них нет перспектив. У нас нет системы отдельного проживания таких взрослых. На конференции в Центре лечебной педагогики, посвященной этой проблеме, я услышала от участников одного из родительский объединений, что они пытаются пробить место в Подмосковье и начать строительство центра проживания для своих выросших детей. Но пока взрослому инвалиду приходится возвращаться в специальное закрытое учреждение либо, если он в состоянии, жить самостоятельно. Эту ситуацию не изменить до тех пор, пока государство не будет проводить необходимую политику.

На сайте "Светлячка" много полезных публикаций — материалы Института раннего вмешательства Санкт-Петербурга, а также переведенные статьи. Многие наши специалисты — из США: в основном вся методика идет оттуда. В июне 2006 года мы помогли команде из Владивостока запустить в работу сайт Ресурсного центра службы раннего вмешательства. На нем размещена информация о работе службы, материалы по развитию детей младшего возраста, а также информация о специальной литературе библиотеки ресурсного центра службы, которую родители и специалисты могут получить бесплатно (www.rc-svet.narod.ru).

Корр.: Насколько применим опыт США по закрытию детских учреждений в России?

Г. А.: В обращении к Федеральному собранию В. Путин в качестве одного из приоритетов демографической политики обозначил развитие форм семейного устройства детей и, в качестве конечного результата, отказ от их содержания в детских домах и интернатах. Американские коллеги говорят, что закрытие детдомов — длительный процесс, который в развитых станах занял несколько десятков лет. Более того, они отметили, что закрыть все детдома невозможно: бывают ситуации, когда ребенок может находиться только в учреждении. Но сократить количество сиротский учреждений и их воспитанников реально, более того, необходимо.

Корр.: Что нужно для того, чтобы этот процесс начался?

О. Б: Необходимо, в первую очередь, изменить менталитет населения.

Г. А.: Нужно сократить поток поступающих в учреждения детей, а также найти возможности помочь тем, кто там оказался, создать условия для их семейного воспитания.

Корр.: Почему сегодня люди не очень охотно берут детей в семьи?

Г. А.: В первую очередь, это экономическая сторона вопроса.

Корр.: То есть, если оказать им денежную поддержку…

Г. А.: Безусловно, поддержка из бюджета должна быть очень солидной. Никто не станет спорить, что демографическая ситуация у нас не самая благоприятная; люди, которые могут иметь детей, не всегда готовы на это решиться. В нашей стране воспитывать детей — дорого, тем более, если речь идет об особом ребенке. Иными словами, это вопрос дохода. Россияне всегда отличались отзывчивостью и готовностью помочь ближнему. Это во всем мире так, но в России, наверное, в особенности. Просто мы недостаточно богаты…

Корр.: Как в США поддерживают семьи, которые берут детей на воспитание?

О. Б.: По данным наших американских коллег, каждый штат США самостоятельно определяет уровень поддержки замещающих семей, взявших на воспитание детей с особыми потребностями, в зависимости от размера своего бюджета. Например, в Нью-Йорке это 2 тыс. долларов в месяц, округе Колумбия – 1 100 долларов. Государство покрывает расходы на медицинскую страховку и образование таких детей, обучение и консультирование приемных родителей, сопровождение замещающих семей. Корр.: Вы не занимаетесь иностранным усыновлением, но как относитесь к тому, что иностранцы, в частности американцы, усыновляют российских детей?

О. Б.: Сложно однозначно ответить на этот вопрос.

Г. А.: Мне кажется, что ситуации бывают разные. Я знаю случай, когда американцы усыновили двух детей. У них есть возможность изучать русский и английский языки, они окружены заботой и вниманием. Такие условия созданы их родителями. В международном усыновлении ничего плохого, вроде бы, нет. Но в СМИ периодически появляются публикации о жестоком обращении с усыновленными детьми. Поэтому судить сложно… Поскольку мы не занимаемся этим вопросом, то информацию специально не отслеживаем. Наша задача — помочь детям силами ее граждан нашей страны.

Корр.: Вы слышали, что Зурабов усыновил ребенка? Это могло бы быть примером для россиян?

Г. А.: Когда представители элит – творческих или политических — усыновляют детей, это очень хорошо. Это служит достойным примером для многих людей. Такой процесс, как усыновление и любая другая помощь детям, нуждаются в пиаре не меньше, чем, к примеру, продажа майонеза. В США это стало модным. Чем больше состоятельных россиян будут усыновлять сирот, тем больше детей будут воспитываться в нормальных условиях, получат хорошее образование.

Наш адрес

Москва, ул. Б. Полянка, 26