Главная / Защита прав детей / Павел Астахов утверждает, что скоро заокеанские усыновители будут платить алименты российским детям, от которых они отказались

Павел Астахов утверждает, что скоро заокеанские усыновители будут платить алименты российским детям, от которых они отказались

Галина Брынцева, "Российская газета"

Павел Астахов: История Артема Савельева, которого приемная мать выслала из США в Россию как посылку — самолетом, — больше не повторится. Фото: Колыбалов Аркадий
Российские дети в иностранных семьях

Двустороннего соглашения о сотрудничестве в области усыновления между Россией и США, обещанного российским правительством в июне прошлого года, мы дожидались значительно меньше трех лет, отмеренных известной поговоркой.

Уже через тринадцать месяцев министр иностранных дел РФ Сергей Лавров и госсекретарь США Хиллари Клинтон поставили под ним подписи от имени двух наших государств ("Хеллоу, мама!" — "РГ" N 153 от 15.07.2011 г.).

О некоторых неизвестных ранее подробностях того, как готовился этот документ, и о том, как практически будут применяться его основные положения, мы говорим с Уполномоченным при президенте РФ по правам ребенка Павлом Астаховым.

Российская газета: Павел Алексеевич, как вы оцениваете проделанную работу, чувство глубокого удовлетворения испытываете?

Павел Астахов: Признаться, есть такое чувство. А что касается оценки, — этот документ, думаю, надо рассматривать еще и с позиции исторической перспективы. Ну хотя бы потому, что он устанавливает правила усыновления не только наших детей гражданами США, но и россиянами — американских сирот. Так сказать, — норма соглашения, заложенная "навырост". Тем более у них сейчас начались проблемы с экономикой…

РГ: Сроки подписания договора за прошедший год не раз предполагались, но каждый раз сдвигались. Какая сторона тормозила процесс — наша или американская?

Астахов: Нет, умышленного — из каких-то там идеологических заносов — "торможения" не было ни с той, ни с другой стороны. Может быть, в наших разработчиках и присутствовала перестраховка…

Но, заметил бы, это огромная бюрократическая работа — сформулировать нормы соглашения между двумя государствами с совершенно разнымизаконодательствами и потом еще согласовать каждую с 19-ю отечественными ведомствами!

Сейчас, пользуясь такой возможностью, хотел бы с помощью вашей газеты отметить работу по соглашению минобрнауки. От министерства в российско-американской рабочей группе были очень толковые специалисты, абсолютные профессионалы, практики. Сейчас, кстати, они же готовят подобное соглашение с Францией.

Американцы, надо отдать им должное, проявляли просто чудеса доброй воли, идя на уступки, совершенно им не свойственные.

Когда начинали работу над проектом, даже не верилось, что они уступят, например, в том, чтобы соглашение было двухсторонним, они всегда себя страхуют от подобных. Или — чтобы оно имело обратную силу. Еще более тяжелый для них момент: священное для Америки понятие privacy — неприкосновенности частной жизни- по настоянию российской стороны, вдруг было подвергнуто сомнению. То есть мы убедили их пойти на то, чтобы по первому нашему требованию предоставлять возможность контролирующим органам России прийти в американскую семью, побеседовать с усыновленным ею ребенком, с его родителями.

РГ: А на протяжении какого времени — три года, пять лет после усыновления — будут возможны такие контрольные вторжения в privacy?

Астахов: До совершеннолетия усыновленного в России ребенка. Это очень важный момент.

РГ: Видимо, не менее важен и другой момент — то, что договор имеет обратную силу? Значит, это как-то отзовется и на тех российских детях, которые были усыновлены американцами и год, и три, и десять лет назад?

Астахов: На тех, у кого все складывается благополучно в их американских семьях, это никак не отзовется, и, надо признать, что большинство российских детей живет там новой и счастливой жизнью. Мы это видели. Но из-за массовых нарушений, допущенных почти за два последних десятилетия в сфере международного усыновления наших сирот, у нас нет информации о каждом ребенке, вывезенном из России. Поэтому сейчас мы направили в США ноту МИД с запросами, чтобы выявить все органы, в чьем ведении находятся вопросы международного усыновления, — в США в каждом штате создан свой такой. Для чего это нужно нам? Во-первых, мы должны составить по каждому из штатов приложение к подписанному соглашению. А, во-вторых, в каждый из этих органов, уже базируясь на достигнутых договоренностях (а они в Америке вступили в силу сразу после подписания документа), направим запросы, чтобы они предоставили нам информацию: сколько усыновленных в России за прошедшие два десятилетия детей в этом конкретном штате, как складывается их жизнь в американских семьях. Попросим, чтобы они дали им характеристики. Если они эту работу исполнят хотя бы в течение года, мы соберем данные по всем нашим детям… И, соответственно, у нас будет возможность отслеживать судьбу каждого из этих детей, кто еще не достиг совершеннолетия.

А то сейчас, например, выяснилась удивительная вещь: зачастую документы по нашим сиротам, усыновленным иностранцами, спустя какое-то время, уничтожаются, хотя должны храниться 75 лет.

Вот только на днях я получил из Кемерово ответ по Ксении Антоновой (Бланфорд), которая подверглась сексуальному насилию со стороны приемного отчима-американца. Так вот, они пишут, что, когда Ксюшу 10 лет назад удочерила американка Марта-Аннета Бланфорд ("Имя по судьбе" — "РГ" N 137 от 28.06.2011 г.), один отчет из Америки был представлен. А впоследствии все документы по этой девочке были уничтожены, и теперь непонятно: продолжали ли приходить отчеты о ее жизни и самочувствии в новой семье, нет ли?

РГ: Есть еще какой-то принципиально важный для России пункт соглашения, который вы бы сейчас выделили?

Астахов: Есть такой. В подписанном соглашении об усыновлении — и это впервые в наших отношениях с Америкой — предусматривается возможность признания решений национального суда на территории договаривающихся государств. То есть, например, решение российского суда по вопросу об определении места жительства ребенка, усыновлении, взыскании алиментов будет иметь силу на территории США. И — наоборот, конечно.

РГ: Например?

Астахов: Предположим, американская семья так и не смогла найти общего языка с российским ребенком, адаптировать его к новой жизни. Усыновление было отменено, ребенка вернули в Россию. А мы пошли, скажем, в Хамовнический суд Москвы и добились судебного решения о взыскании с бывших американских родителей алиментов в его пользу. Хотя, замечу, случаи, подобные ситуации с Артемом Савельевым, которого приемная мать выслала из Америки в Россию фактически, как посылку, самолетом, — единичны ("Заберите обратно" — "РГ" N 75 от 09.04.2010 г.). Как правило, если усыновление оказалось почему-либо неудачным, ребенку из России находят другую американскую семью-усыновительницу.

РГ: Кто из стран-усыновительниц наших сирот последует примеру Италии и США и пойдет на заключение соглашений?

Астахов: Сейчас уже работаем с французскими коллегами, в ближайших планах — Израиль, Великобритания.

тем временем
Как только стало известно, что сотрудники полиции города Благовещенска отпустили подозреваемого в изнасиловании семилетней девочки, Павел Астахов обратился к руководителям силовых структур с просьбой разобраться, как такое вообще могло произойти.

— Начиная с 2003 года, число таких преступлений выросло в 30 раз, — говорит детский омбудсмен. — За последние 3 года число прекращенных "за примирением сторон" и условных приговоров достигло 75%. Это говорит о непонимании всей опасности преступления. По оценкам Совета Европы, в ЕС от действий педофилов пострадал каждый пятый ребенок, в России мы не знаем точного числа, но можно уверенно сказать, что если государство, общество, правоохранительные институты срочно не выставят прочный уголовно-правовой заслон и не пересмотрят свое отношение к подобного рода преступникам, то ситуация в нашей стране будет гораздо более плачевной и страшной. Люди, обеспокоенные судьбой своих детей, готовы на любые стихийные выступления и даже самосуд. Это можно понять, но нельзя допустить.

Наш адрес

Москва, ул. Б. Полянка, 26