Главная / Новости / О двух подходах судов к привлечению к субсидиарной ответственности при исключении общества с ограниченной ответственностью из ЕГРЮЛ

О двух подходах судов к привлечению к субсидиарной ответственности при исключении общества с ограниченной ответственностью из ЕГРЮЛ

Подписаться на новости

Что же делать кредиторам в подобной ситуации?

Они могут попытаться оспорить исключение организации из ЕГРЮЛ, но, как правило, безрезультатно. Даже если им удастся это сделать, то все равно речь зайдет о банкротстве должника, который не имеет никаких активов, и встанет вопрос о возможности субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

Чтобы защитить интересы кредиторов в подобных случаях в ст. 3 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» был введен п. 3.1, который предусматривает, что если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 — 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества. По каким причинам удостоили вниманием лишь кредиторов обществ с ограниченной ответственностью, а в случае акционерного общества ничего подобного не установили, хотя и таковые также исключаются из ЕГРЮЛ по причине того, что являются недействующими.

Каковы же подходы судебной практики относительно привлечения к субсидиарной ответственности по долгам обществ с ограниченной ответственностью в случае его исключения из ЕГРЮЛ, как недействующего?

В судебной практике сложилось два противоположных видения относительно распределения бремени доказывания в таких спорах, что  существенно влияет на итоговый результат по делу о привлечении к субсидиарной ответственности. Условно назовем эти подходы прокредиторским и продиректорским. Как будет показано оба подхода имеют свои плюсы и минусы, что вызывает сложность в выборе наиболее предпочтительного.

Продиректорская позиция

Данный подход в части распределения бремени доказывания полностью соответствует тому, как привлекают контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в процедурах банкротства, когда на заявителя возлагается бремя доказывания наличия одного или нескольких оснований такой ответственности. По мнению судов, которые придерживаются этой позиции само по себе исключение общества из ЕГРЮЛ не свидетельствует о недобросовестности КДЛ и не влияет на распределение бремени доказывания.

Приведу типичный пример применения продиректорской позиции.

Дело № А40-246391/2020

Краткая фабула дела

По двум делам, рассмотренным АСГМ, с ООО «Инвест» в пользу КОО «ДУЕБАГ ИНВЕСТМЕНТС ЛИМИТЕД» было в общем взыскано 4 236 518 рублей.

ООО «Инвест» было исключено из ЕГРЮЛ в связи наличием в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности, и кредитор обратился с иском в АСГМ о взыскании в порядке субсидиарной ответственности суммы долга с директора и единственного участника ООО.

Суд первой инстанции исковые требования удовлетворил, указав в решении следующее:

По убеждению арбитражного суда, отсутствие общества по адресу его государственной регистрации, и отсутствие доказательств уведомления регистрирующего органа о фактическом месте нахождения общества свидетельствуют об уклонении от исполнения спорного обязательства.

Такое поведение ответчика, который на момент исключения должника из ЕГРЮЛ являлся его директором и единственным участником общества, свидетельствует об его недобросовестном поведении, поскольку не отвечает интересам юридического лица. Непредставление налоговой и бухгалтерской отчетности относится к неразумным и к недобросовестным действиям; в ином случае, если общество намерено прекратить деятельность, такое прекращение происходило бы через процедуру ликвидации, с погашением имеющейся задолженности, а при недостаточности средств – через процедуру банкротства.

Материалами дела подтверждается, что фактически действия ответчика, повлекшие исключение ООО «Инвест» из ЕГРЮЛ, лишили истца возможности взыскать задолженность с должника в порядке исполнительного производства, а при недостаточности имущества – возможности участвовать при ликвидации должника путем включения требования в промежуточный ликвидационный баланс.

Субсидиарная же ответственность по обязательствам должника направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей для целей защиты прав и законных интересов лиц, чьи права были нарушены неисполнением обязательств со стороны ликвидированного общества. Доказательств того, что руководителем должника предпринимались меры по своевременному исполнению денежных обязательств перед истцом в материалы дела не представлено. Ответчик, как руководитель общества, которое фактически не имело финансовой возможности исполнять свои обязательства, не подал своевременно заявление о банкротстве, не проявил должной меры заботливости и осмотрительности, что доказывает его вину в причинении убытков кредиторам.

Как мы видим, суд нашел причинную связь неподачи заявления о банкротстве с убытками кредитора. Между тем, даже если бы в отношении должника была бы введена процедура конкурсного производства, то директора можно было бы привлечь к субсидиарной ответственности за неподачу заявления только по тем долгам, которые возникли после даты возникновения обязанности подачи заявления и необходимо было бы доказывать, что обязательства, которые не были исполнены возникли после этой даты.

Решение было поддержано судом апелляционной инстанции.

АС МО не согласился с судебными актами и, направляя дело на новое рассмотрение, исходил из следующего:

Само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в пункте 3.1 статьи 3 Закона об обществах.

Кроме того, из принципов ограниченной ответственности и защиты делового решения (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее — постановление Пленума № 53) следует, что подобного рода ответственность не может и презюмироваться, даже в случае исключения организации из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа на основании статьи 21.1 Закона о государственной регистрации.

При разрешении такого рода споров истец должен доказать, что невозможность погашения долга перед ним возникла по вине ответчика в результате его неразумных либо недобросовестных действий.

Требуется, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 — 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства. Приведенная выше правовая позиция неоднократно выражена Верховным Судом Российской Федерации в определениях от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, 06.07.2020 № 307-ЭС20-180, от 17.07.2020 № 302-ЭС20-8980 и др.

Физическое лицо, осуществляющее функции руководителя, подвержено не только риску взыскания корпоративных убытков (внутренняя ответственность управляющего перед своей корпорацией в лице участников корпорации), но и риску привлечения к ответственности перед контрагентами управляемого им юридического лица (внешняя ответственность перед кредиторами общества). Как для субсидиарной (при фактическом банкротстве), так и для деликтной ответственности (например, при отсутствии дела о банкротстве, но в ситуации юридического прекращения деятельности общества (исключение из ЕГРЮЛ)) необходимо установление наличия убытков у потерпевшего лица, противоправности действий причинителя (при презюмируемой вине) и причинно-следственной связи между данными фактами.

Ответственность руководителя перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора не вызвана рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

Субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел не может быть применен общий стандарт доказывания. Не любое, даже подтвержденное косвенными доказательствами, сомнение в отсутствии контроля должно толковаться против контролирующего должника лица, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

Бремя доказывания наличия признаков недобросовестности или неразумности в поведении контролирующих юридическое лицо лиц возлагается законом на истца (пункты 1, 2 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Попробую выявить все плюсы и минусы этой позиции.

На самом деле я за нее проголосовал бы двумя руками. Нельзя экстраординарную ответственность превращать в общее правило. Нельзя ограниченную ответственность фактически прекращать в неограниченную. Нельзя из директоров и участников ООО делать фактически поручителей по всем обязательствам. Нельзя возлагать чрезмерные риски на директоров и участников.

Конечно, в закон или судебную практику можно ввести все, что угодно, но существуют политико-правовые соображения против такого чрезмерного бремени и фактического нивелирования ограниченной ответственности, если есть желание стимулировать занятие предпринимательской деятельности.

Совершенно правильно, что к субсидиарной ответственности следует привлекать за реально недобросовестные в отношении кредиторов действия и их наличие не может само собой предполагаться только благодаря факту исключения общества из ЕГРЮЛ.

Тем не менее, в указанной позиции есть один существенный изъян, так как заявитель не может указать на те основания, которые согласно Закону о банкротстве, влекут субсидиарную ответственность, в связи с отсутствием каких-либо сведений о деятельности должника. Если в ходе процедуры банкротства конкурсный управляющий, которому переданы документы, связанные с деятельностью должника, могут выявить подозрительные сделки по выводу активов или установить дату объективного банкротства, чтобы выявить основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

В случае же исключения общества из ЕГРЮЛ у кредитора подобная возможность отсутствует и выход видится в возложении на директора или участника бремени доказывания того, что обязательство возникло до наступления объективного банкротства и, что КДЛ не совершал действий в ущерб кредиторам. С учетом предположения нахождения всех первичных документов у директора он может представить доказательства вышеназванных обстоятельств.

Именно из такого видения распределения бремени доказывания исходит второй подход, пример которого сейчас и приведу.

Прокредиторский подход

Рассмотрю один из типичных судебных актов суда, показывающего  прокредиторский подход.

Дело № А75-8787/2020

Судом первой инстанции, поддержанному апелляцией, истцу было отказано в привлечении КДЛ, исключенного из ЕГРЮЛ общества с ограниченной ответственностью по мотивам недоказанности оснований.

Иначе говоря, суды исходили из обычного распределения бремени доказывания, как если бы дело рассматривалось в рамках процедуры банкротства и конкурсный управляющий располагал бы документами, позволяющими выявить основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

Но как же может обычный кредитор в случае привлечения к субсидиарной ответственности без процедуры банкротства доказывать наличие таких оснований? Правильно ли на него возлагать столь тяжкое бремя доказывания? Из каких источников он может узреть, что имеются основания для привлечения к субсидиарной ответственности?

Отменяя судебные акты по делу, АС ЗСО, исходил из следующего:

Неосуществление ответчиком ликвидации общества при наличии на момент исключения из ЕГРЮЛ лиц долгов общества перед кредиторами, может свидетельствовать о намеренном пренебрежении контролирующим общество лицом своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества.

При обращении в суд с соответствующим иском в порядке пункта 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Таким образом, предъявление к истцу требований, связанных
с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его не вовлеченности в корпоративные правоотношения.

При таких обстоятельствах, следуя смыслу статьи 3 Закона № 14-ФЗ, при представлении истцом доказательств наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательств исключения общества из ЕГРЮЛ, контролировавшее лицо должно дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения.

Кстати, следует отметить, что мотивировка этого постановления выгодно отличается от постановлений АС ПО, которые фактически исходят из того, что основанием субсидиарной ответственности является то, что КДЛ не ликвидировали юридическое лицо и не подали заявление о банкротстве.

На мой взгляд, подход АС ПО не имеет никакого законного основания и противоречит правовой позиции определения СКЭС ВС РФ по делу 306-ЭС19-18285 от 30.01.2020, согласно которой само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), равно как и неисполнение обязательств не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с названной нормой

Несмотря на то, что я не отношусь к числу банкротных большевиков-радикалов, готовых все отнять и поделить, полагаю, что позиция вышеназванного постановления АС ЗСО вполне уместная и заслуживает одобрения, так как из двух зол выбирается меньшее. Условно говоря, директор покажи и расскажи, что ты не вывел активы, что обязательство перед кредитором возникло не после объективного банкротства.

Но у данного подхода также есть свой минус. Для чего кредиторам подавать заявление о банкротстве должника, у которого нет имущества, когда можно дождаться исключения должника из ЕГРЮЛ и предъявить иск о привлечении КДЛ в субсидиарной ответственности. И если в случае банкротства придется доказывать наличие оснований для субсидиарной ответственности, а их может и не оказаться, то при исключении из ЕГРЮЛ, если бремя доказывания отсутствия оснований будет возложено на КДЛ, то шансы выиграть подобный спор у кредиторов существенно возрастут.

Тем не менее, даже при таком минусе, прокредиторский подход является более взвешенным и обоснованным. Он приведет к меньшему количеству судебных ошибок, так как при продиректорском подходе кредитор практически никогда при таком распределении бремени доказывания не приведет к защите их прав, даже когда будут иметься реальные основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

Наш адрес

Москва, ул. Б. Полянка, 26