Главная / Защита прав детей / Интервью с Татьяной Зотиной, начальником управления по делам семьи и детства администрации Перми

Интервью с Татьяной Зотиной, начальником управления по делам семьи и детства администрации Перми

Обретение мечты и потеря, семья и одиночество… Мир детства всегда имеет оборотную сторону. И пусть это не звучит как нравоучительная социальная агитка, но мир взрослых подчас бывает закрыт для маленьких людей. И всем нам в этот час надо повзрослеть, чтобы остаться ребенком. В нашем городе, как и в сотнях других, судьбы покинутых детей и детей, которые стали заложником семейных обстоятельств, – в руках разных специалистов. Поэтому каждая подвижка, которая помогает ребенку вновь вернуть детство и семью – уже победа…

– Татьяна Леонидовна, какие вопросы и проблемы решает ваше агентство?

– Наше управление по делам семьи и детства находится в структуре администрации Перми. Мы занимаемся формированием престижа семьи и семейной политики. Первая наша задача – это организация деятельности городской комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав. Понятно, что эта составляющая фактически определяет работу по профилактике безнадзорности правонарушений, семейного детского неблагополучия. А также по выявлению и реабилитации детей, попавших в социально опасное положение. Все территориальные комиссии работают при нашей поддержке.

Вторая наша задача – координация и контроль за исполнением функций органов опеки и попечительства. Это то, что составляет базу для формирования социальной политики в отношении благополучия семей. По сути, оба наших направления в работе не позволяют семьям, которые находятся на грани, упасть ниже и потерять своих детей. На самом деле, основа семейного благополучия – это эффективная работа по всем направлениям, описанным выше.

– 2008 год посвящен семье. Расскажите, как проходит городской Фестиваль «Семья года»?

– В нем всего три номинации. Уже прошел полуфинал первой номинации «Молодая семья». Мы даже не ожидали такой активности. Сейчас завершились районные этапы на звание «Многодетная семья-2008». Городской этап номинации состоится только в начале осени, потому что летом все разъезжаются на отдых.

Третья номинация называется «Семейная династия». Осенью на конкурс соберутся трудовые, спортивные, культурные семьи, которые занимаются одним делом, одной профессией не менее двух поколений.

Те семьи, которые мы сейчас видим, на самом деле вызывают только уважение, преклонение, потому что сплоченность, крепкие семейные традиции нужны им, и люди хранят эти ценности.

– Детский телефон доверия – насколько эффективна эта мера для поддержки детей, которые оказались в трудной жизненной ситуации?

– Линия доверия – это трехстороннее соглашение: нашим партнером выступил Национальный фонд защиты детей от жестокого обращения. У фонда есть направление – поддержка работы телефонов доверия в России. Недавно мы ездили в Череповец на конференцию по детской линии доверия, где обсуждалось, что, по сути, такой телефон будет основой экстренной социальной и психологической помощи. Понятно, что такая горячая линия – это канал получения информации. Кому-то из детей, если признаться, нужна поддержка, просто совет, что дальше делать. Но кому-то из детей – мы получаем сигнал либо от них самих, либо от взрослых – нужна конкретная помощь и принятие мер по оказанию не виртуальной поддержки по телефону, не дистанционной, а реальных действий по пресечению случаев жестокого обращения и насилия. Кстати, насилия не только внутрисемейного, но и школьного…

Помощь по телефону доверия можно получить, позвонив по номеру: 8-800-3000-122.

– Приведите, пожалуйста, примеры.

— Мы же понимаем, что самый распространенный вид насилия – согласно исследованиям Центра гражданского состояния прав человека – психологическое, как со стороны сверстников, так и учителей. К сожалению, многие педагоги даже не подозревают о том, что подчас используют действия, направленные на унижение. Причем длящееся во времени. Даже оброненное злое слово учителя: «Ты тупица!» может квалифицироваться как психологическое насилие. Потому что оскорбление произносится при всех. Согласно международной практике, подобное поведение унижает достоинство человека.

И эта проблема – факт. Она носит системный характер. Нельзя сказать, что по ее решению не предпринимают меры. Существуют инициативные группы, общественные организации, городской педагогический совет, который проводит какие-то просветительские проекты. А также все формы самоуправления в школах направлены на отстаивание прав ребенка.

Но мы понимаем, что не все дети могут признаться и как-то вербализовать свои претензии. Им нужен анонимный канал, для того чтобы эту информацию передать. Поэтому линия доверия для нас – это канал.

— Расскажите о процессе обработки звонков…

– Понятно, что будут важны сигналы жителей города, которые видят, что ребенок, например, остается часто один без присмотра. Бабушки, которые сидят на скамеечках, многих раздражают, но, на самом деле, это как раз носители нужной информации о том, что кому-то из детей нужна помощь. В этом случае просто неоценимым становится источник такого сигнала. Другое дело, что телефон доверия не должен вторгаться в приватную жизнь граждан без их согласия. И Конституция охраняет право каждой семьи на невмешательство в частную жизнь. К сожалению, нередко это сильно усложняет доступ специалистов к ребенку, ставшему заложником семейных обстоятельств, для того чтобы оказать помощь не только ему, но и семье в целом.

Отмечу, один из самых распространенных мифов – это стереотип, что насилие происходит только в неблагополучных семьях. Статистика такова, что жестокость встречается как раз в семьях, внешне достаточно успешных.

– Телефон доверия начнет работать с 1 июля?

– Да. Первое время линия будет запущена в тестовом режиме. До конца года нужно выявить основные опорные точки, на которые необходимо делать усилие. Также проверить и наращивать технические возможности линии. Мы уже предполагаем, на какие узлы будет поступать информация, но, может быть, посредством звонков нам придется каким-то образом менять приоритеты. Тут все должно идти от той структуры звонков, которые мы получим.

– Как обстоят дела в городе с трудоустройством подростков на время каникул? Может, например, воспитанник детского дома заработать где-нибудь в свободное время на карманные расходы?

– По Трудовому кодексу, с 14 лет каждый ребенок имеет право на индивидуальное трудоустройство при соблюдении работодателем определенных норм законодательства. Это обязательное заключение трудового договора. Рабочий день не должен превышать определенное количество часов. Запрещен тяжелый труд, связанный с переноской тяжестей или с вредными условиями. Центры занятости населения обладают перечнем заявок от работодателей, которые готовы принять подростков. Помимо прочего, есть градообразующие предприятия, еще в прошлом году Пермский завод силикатных панелей приобрел очень интересный опыт: приглашали подростков для работы по благоустройству, в том числе. Я считаю, что это пример социальной ответственности со стороны бизнеса. Для микрорайона Пролетарский это было очень важно.

Также из форм занятости будут организованы традиционные отряды мэра. Впервые комитет по молодежной политике формирует отряды «Молодой хозяин города». Понятно, что труд детей – благоустройство улиц – будет оплачиваться. Это сумма будет не такая большая, но, так или иначе, она позволит потратиться на карманные расходы. Я знаю, что привлекают и целенаправленно выделяют средства СТОСам, ТСЖ на заключение трудовых договоров – а те, в свою очередь, предлагают ребятам, которые, например, живут в их доме, определенную работу.

С детскими домами все немножко сложнее. Во-первых, мы должны понимать, что дети-сироты отличаются от других. Сейчас в детских домах живут подростки, имеющие проблемы со здоровьем, потому что их прежний социальный опыт жизни в кровной семье, как правило, не благоприятным образом отразился на их здоровье. Недавно на конференции мы еще раз подтвердили, что дети-сироты при поступлении в Суворовское училище или в кадетские корпуса в большинстве своем не проходят медицинскую комиссию. На самом деле у них тяжелая соматика, хронические заболевания. Поэтому приоритетная задача работы с такими подростками – это оздоровление.

Многие детские дома практикуют следующее: либо идут по тому же пути индивидуального трудоустройства (сотрудничество с ЦЗН), либо находят ребятам работу здесь же в детском доме за определенную оплату. Понятно, что эти вещи регулируются договором соблюдения всех видов охраны труда

– Сколько всего в Перми детей-сирот?

– В городе сейчас на учете 3647 детей, оставшихся без попечения родителей. Из них в специальных учреждениях проживает только 27%. Все остальные дети находятся в опекунских, приемных и патронажных семьях. Плюс ко всему, по новому законодательству, дети-сироты на протяжении трех лет после усыновления не снимаются с учета в органах опеки и попечительства. Это мировая практика. Также сохраняется тайна усыновления.

– Какова статистика усыновления по прошлому году?

– В минувшем году в Перми было усыновлено 220 детей. Среди них не только малыши, но и дети возраста семи лет и старше, которые раньше, честно говоря, россиянами особо не усыновлялись. Тенденция, что все же у каждого ребенка, несмотря на его возраст, есть шанс обрести родителей – это большой шаг вперед. По общей статистике, в прошлом году порядка 900 детей перешли в патронажные, опекунские и приемные (все формы устройства) семьи.

– Вы ранее отмечали, что удалось перекрыть поток маленьких детей, поступающих в дома ребенка…

– Это очень важно. По исследованиям психологов, для каждого ребенка самое ценное, что он приобретает по мере вырастания – это чувство привязанности. Приведу такой пример. Мы знаем, что дети, особенно младшие школьники, учатся хорошо только для того, чтобы не огорчались их родители. Это основной мотив. Только в 9-11-ом классах дети начинают понимать, что они учатся, на самом деле, для себя и своего будущего. Вообще все базовые вещи: воспитание, образование, формирование личности – строятся на чувстве привязанности. Поэтому, если это чувство разрушается, когда ребенок теряет кровную семью по независящим от него причинам, он испытывает сильный психологический удар.

В тот момент, когда ребенок поступает в детский дом – он переносит первую травму, переживая разрыв с близкими людьми. Потом ребенок может перейти в приемную или замещающую семью – и происходит еще один разрыв привязанностей. Потому что, как бы то ни было, дети привыкают к воспитателям, начинают им доверять. И если, не приведи Господь, специалисты, органы опеки или сама семья сработали так, что ребенок вновь возвращается в детский дом, происходит проявление вторичного сиротства…

Психологи говорят, что критическая цифра разрывов привязанности и базового (!) доверия к другим людям – это три. Если ребенок перенес три «перемещения», три таких разрыва – ему во взрослой жизни будет очень сложно самому выстраивать отношения, например, в собственной семье.

Проще работать с детьми, если все вышеуказанные моменты произошли с ними в возрасте до семи лет. Тогда максимально успешно идет психологическое восстановление ребенка. Поэтому крайне важно, чтобы малыш в максимально раннем возрасте перенес наименьшее количество разрывов. Просто необходимо, чтобы он как можно стабильнее был устроен в семью. Ребенку, пока он маленький, и отношения выстроить гораздо проще. Понятно, что и с семьями, в свою очередь, нужно работать.

Сейчас в детских домах практически не осталось маленьких детей, за исключением тех учреждений в городе и крае, где, к сожалению, живут воспитанники с очень серьезными нарушениями в здоровье, таких детей практически невозможно устроить в семьи.

Но, в целом, нередко встречаются случаи, когда ребенка усыновляют сразу из больницы. Либо усыновляют из межведомственных центров (в городе их всего два – в Дзержинском и Кировском районах), там существуют специализированные отделения для детей младшего возраста, где работает педагогический персонал, который настроен на то, чтобы в максимально короткий срок устроить ребенка в семью.

– В чем заключается профилактика вторичного сиротства: когда усыновленного ребенка вновь возвращают в детский дом?

– В сопровождении всех видов замещающих семей. Например, специалисты из детских домов сопровождают патронажные семьи. Вот с приемными родителями и опекунами сложнее. Ведь очень часто опекуны – это родственники. Когда ребенок вырастает, семьи бывают просто не готовы справиться с его подростковыми проблемами. Поэтому в Перми были созданы краевые центры, работающие по соглашению с органами опеки. Прежде всего, данные центры занимаются профессиональной подготовкой и оказанием консультативных услуг всем гражданам, которые хотят взять детей в семью.

Как раньше было? Придет инспектор из органа опеки и попечительства к усыновителям: он заглянет в холодильник, посмотрит, что в кастрюле… От этого мы уже давно ушли. В основном, сейчас специалисты органа опеки заходят к семье вместе с сотрудниками тех краевых центров: корректными методами можно понять, как живет ребенок, есть ли у него все необходимое, ведь государство выплачивает деньги на его содержание. Помимо прочего, эксперты выясняют уровень психологических проблем в семье, если они есть.

Вообще опекунские семьи делятся на три категории: стабильного, среднего и кризисного функционирования. В соответствии с этим разрабатываются программы поддержки и сопровождения. Для нас всегда важно, чтобы ребенок остался в семье.

– Многие эксперты считают, что адаптации выпускников детских домов препятствует их инфантильность и неумение ориентироваться в окружающем мире…

– Ребенок не должен вырастать в приюте. Когда он, например, в 15 лет попал в учреждение, худо-бедно этот подросток имеет жизненный опыт, он в какой-то мере сформировавшийся человек. Но когда ребенок вырастает с малолетства в детском доме, то формируется, скажем так, личность иждивенческая. В этом случае воспитанника приюта невозможно адаптировать до конца к жизни в обществе.

– Сколько каждый год из стен городских интернатов выходит выпускников? С какими проблемами приходится сталкиваться этим молодым людям?

– В этом году, признаюсь, выпуск небольшой. Впервые для взрослых воспитанников детских домов пройдет «Слет выпускников-2008». Мы хотим включить в качестве партнеров и соучастников в нашей идее работодателей, директоров профессиональных училищ (ПУ). Если ребята выходят из детского дома раньше – в 16 лет – они на два года идут в профучилище. Это один из способов материальной поддержки выпускников. Понятно, что в ПУ за выпускниками нет такого контроля как в детском доме. Там они получают, к сожалению, не всегда востребованные профессии. Плюс ко всему, есть проблема, что количество общежитий у нас сокращается. На уровне края действует закон о частичной компенсации средств, которые тратят эти дети на съем жилья. К сожалению, выплаты не совсем соответствует рыночным ценам. Потому что одно дело снять комнату в Перми, совсем другое – в Верещагинском районе. К тому же не все еще и сдадут комнату для выпускника детского дома. И это проблема – где жить таким подросткам, которые только начинают взрослую жизнь.

Очередь на жилье по госгарантии среди выпускников интернатных учреждений очень большая. По краю за год статистика среди остро нуждающихся в жилье увеличилась на 17%. В прошлом году квадратные метры получили выпускники детских домов 1998-99 годов. К сожалению, на сегодня муниципальный фонд общежитий исчерпан. Маневренный фонд крайне скуден. Деньги из краевого бюджета выделяются достаточные, но рост цен на жилье очень часто перекрывает эти выплаты. В прошлом году мы сдали один социальный дом. Кстати, тогда по городу вообще был большой сброс квартир, поэтому очередь немного убыла. Но потребности всех нуждающихся, конечно, до сих пор не удовлетворены.

Постинтернатная адаптация – это проблема из проблем. Я знаю, сейчас в крае принято решение о том, что необходимо вводить постпатронат. То есть те семьи, которые будут сопровождают воспитанника детского дома уже до 23 лет, а не до совершеннолетия, будут также получать материальную поддержку. Это прецедент.

– Насколько эффективно наш город в ряду с другими выполняет свою задачу по снижению сиротства?

– Недавно общались с коллегами из Екатеринбурга и обсуждали серьезную проблему по необоснованному помещению детей в психиатрические больницы. В ходе конференции мы ставили проблему о том, что у нас в Перми тысяча детей-сирот находятся в детских домах. На что коллеги-екатеринбуржцы с удивлением отметили: мол, нам бы ваши проблемы! В Екатеринбурге число таких детей доходит до семи тысяч, а количество детских домов несравнимо больше. Таким образом, опыт Пермского края на уровне России неоднократно оценен: с 1998 года мы плодотворно работаем в направлении снижения и профилактики сиротства.

Вероника СВИЗЕВА, специально для 59.ru

Наш адрес

Москва, ул. Б. Полянка, 26