Главная / Новости / Информационные обязанности банка по отношению к наследникам заемщика, подключенного к Программе коллективного добровольного страхования жизни и здоровья

Информационные обязанности банка по отношению к наследникам заемщика, подключенного к Программе коллективного добровольного страхования жизни и здоровья

Подписаться на новости

по мотивам Определения ВС РФ № 8-КГ20-109-К4

Некоторое время назад на Фейсбуке состоялось обсуждение Определения СКГД ВС РФ от 2 февраля 2021 года №8-КГ20-109-К4 http://vsrf.ru/stor_pdf.php?id=1967128…

Банк обратился к наследникам заемщика с иском о погашении перешедшего к ним долга наследодателя. Те в отзыве заявляли, что одновременно с заключением кредитного договора наследодатель выразил согласие быть застрахованным по договору страхования жизни и здоровья заёмщика Банка в соответствии с «Условиями участия в Программе коллективного добровольного страхования жизни и здоровья заемщиков ОАО «Сбербанк России» (далее – Условия).

Из текста Условий, имеющегося в открытом доступе https://sberbank-insurance.ru/upload/ff/ffc90d85307b9762bdc7e560a6c80f50.pdf, можно подчерпнуть, что:

(1) физическое лицо – заемщик назван застрахованным лицом;

(2) Страхователем и Выгодоприобретателем (на случай смерти застрахованного лица) является Банк;

(3) период страхования соответствует сроку исполнения обязательства заемщика по кредитному договору;

(4) страховая сумма соответствует остатку ссудной задолженности.

Суд первой инстанции, а вслед за ним апелляция и кассация пришли к выводу о том, что задолженность по кредитному договору подлежит взысканию с наследников умершего заёмщика, которые приняли наследство.

СКГД ВС РФ это решение отменила, ссылаясь на тот факт, что действия участвующих в деле лиц не были проверены (1) на соответствие их условиям договора личного страхования, а также (2) на предмет добросовестности осуществления гражданских прав.

Отмена решения, по сути, представляется справедливой. Тем не менее, сожаление вызывает тот факт, что СКГД ВС РФ, ссылаясь на положения о добросовестности, не конкретизирует действие этого принципа в данной ситуации и его влияние на определение (1) правового статуса застрахованного лица и Банка в договорах коллективного страхования жизни и здоровья заемщиков, (2) природы прав и обязанностей Банка по отношению к застрахованному лицу и его наследникам и (3) последствий нарушения Банком своих обязанностей. И это при том, что проблема правового статуса лиц, участвующих в договоре страхования, является весьма актуальной.

Мне показалось интересным более подробно обсудить ряд вопросов, возникающих в связи с Определением ВС РФ по этому делу (назовем его делом Мамоновых).

1. Каков правовой статус заемщика, присоединившегося к программе коллективного добровольного страхования жизни и здоровья?

Согласно абз. 2 п. 1 ст. 934 ГК РФ право на получение страховой суммы принадлежит лицу, в пользу которого заключен договор. Наследники застрахованного лица признаются выгодоприобретателями в случае смерти лица, застрахованного по договору, в котором не назван иной выгодоприобретатель (абз. 1 п. 2  ст. 934 ГК РФ).

В рассматриваемом случае в договоре страхования было названо лицо, в пользу которого заключен договор – это Банк. Следовательно, в силу абз. 2 п. 1 ст. 934 ГК РФ именно он и только он обладает правом на получение страховой суммы по договору страхования.

ГК РФ не содержит указания на какие-либо права, которые принадлежат застрахованному лицу и которые в силу договора или по правилам о наследовании могли бы перейти к его наследникам в том случае, когда в договоре страхования прямо указан выгодоприобретатель – Банк.

Таким образом, на первый взгляд кажется, что ни само застрахованное лицо (когда речь идет о страховании на случай установления инвалидности), ни его наследники (при страховании на случай смерти) не обладают:

(1) требованиями к страховщику, если только они прямо не указаны в качестве выгодоприобретателей;

(2) возражениями, вытекающими из договора страхования, против иска Банка о погашении кредитной задолженности.

Однако такое положение дел, когда застрахованное лицо, которое фактически оплачивает страховую премию (под видом комиссии за присоединение), не обладает никакими правами по договору страхования, очевидно, не устраивает ВС РФ. В п. 5 Обзора практики рассмотрения судами споров, возникающих из отношений по добровольному личному страхованию, связанному с предоставлением потребительского кредита, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 05.06.2019, ВС РФ указал, что вследствие присоединения к программе страхования с внесением заемщиком соответствующей платы застрахованным является имущественный интерес заемщика, а следовательно, страхователем по данному договору является сам заемщик.

2. Каким образом признание за застрахованным лицом статуса Страхователя влияет на его право (право его наследников) предъявлять к страховщику требования о выплате страховой суммы?

В отличие от застрахованного лица страхователь, являясь стороной договора страхования, имеет право требовать его исполнения. После смерти страхователя его право требовать исполнения договора страхования переходит к его наследникам (п. 3 указанного выше обзора 2019 г.).

В Определении ВС РФ от 24 апреля 2018 г. № 59-КГ18-14 указано, что право выгодоприобретателя на получение страховой суммы возникает по воле и в интересах страхователя, заинтересованного в привлечении конкретного лица к участию в договоре личного страхования. Следовательно, юридически значимым и подлежащим выяснению обстоятельством по делу является установление цели, которую преследовал страхователь при заключении договора страхования и указания в нем в качестве выгодоприобретателя Банка. На основании исследования доказательств суд пришел к выводу, что, такой целью являлось обеспечение возврата кредита в случае своей инвалидности или смерти. Суд также указал на применимость п. 4 ст. 430 ГК РФ, согласно которому в случае отказа третьего лица от предоставленного ему по договору права кредитор может воспользоваться этим правом, если это не противоречит закону, иным правовым актам и договору.

Таким образом, следуя логике, изложенной в рассмотренном Определении, можно заключить, что в деле Мамоновых наследники, вступив в наследство, приобрели «спящее» право требовать исполнения договора страхования. Наличие выгодоприобретателя – Банка блокировало реализацию данного права. Однако заявление Банком иска о погашении кредитной задолженности непосредственно к наследникам можно рассматривать как отказ выгодоприобретателя от права требования страховой выплаты. Такой отказ в силу п. 4 ст. 430 ГК РФ разблокирует право наследников на получение страховой суммы.

Такой подход вполне соответствует континентально-европейскому подходу. Например, во Франции после смерти страхователя выгодоприобретатель по общему правилу не может быть заменен. Однако есть исключение, предусмотренное ст. L132-9 Страхового кодекса: наследники страхователя могут потребовать, чтобы выгодоприобретатель в течение трех месяцев «акцептовал» договор страхования. Если выгодоприобретатель не изъявит свою волю в течение этого срока, его молчание считается отказом от прав по договору. В этом случае наследники вправе в порядке исключения отозвать назначение выгодоприобретателя, при этом требование к страховщику перейдет в наследственную массу [1].

Таким образом, анализ позиции ВС РФ по вопросу о правовом статусе застрахованного лица в договоре коллективного личного страхования, приводит к выводу, что фактически застрахованное лицо является страхователем со всеми вытекающими из этого правового статуса правами, которые могут переходить к его наследникам. Это означает, что в случае отказа выгодоприобретателя – Банка от права требования страховой выплаты, наследники получают право самостоятельно заявить требование к страховщику.

3. Далее возникает вопрос, какие средства правовой защиты могут использовать наследники заемщика – застрахованного лица, к которым Банк предъявляет иск о погашении кредитной задолженности?

Этот вопрос связан с тем, каким образом функционирует принцип добросовестности. Речь может идти:

(1) о встречном требовании о возмещении убытков в связи с нарушением Банком его дополнительной обязанности, не связанной с предметом обязательства по кредитному договору, которая выводится из дополняющей функции принципа добросовестности, либо

(2) о возражении ответчиков об ограничении права Банка заявлять требование о погашении кредита к наследникам заемщика до предъявления соответствующего требования о выплате страховой суммы к страховщику. Такое ограничение выводится из ограничительной функции принципа добросовестности.

Встречное требование о возмещении убытков в связи с нарушением Банком его дополнительной обязанности

Здесь уместно еще раз обратиться к позиции ВС РФ, согласно которой:

(1) договор страхования в соответствии с Программой страхования заключается в интересах заемщика и за его счет (п. 14 Обзора судебной практики по делам, связанным с защитой прав потребителей финансовых услуг, утв. Президиумом ВС РФ 27.09.2017);

(2) застрахованное лицо, которое внесло плату за страхование и чей интерес застрахован по договору страхования, фактически является страхователем (п. 5 Обзора практики рассмотрения судами споров, возникающих из отношений по добровольному личному страхованию, связанному с предоставлением потребительского кредита, утв. Президиумом ВС РФ 05.06.2019).

Если страхователем на самом деле является застрахованное лицо, то каков же статус Банка, названного в договоре страхователем?

Представляется, что статус Страхователя и соответствующий объем прав в рамках договора коллективного добровольного страхования жизни и здоровья заемщиков явно избыточен для Банка и обусловлен соображениями технического удобства заключения договора коллективного страхования заемщиков.

Это приводит к выводу о доверительном, фидуциарном характере отношений, складывающихся между банком и заемщиком – застрахованным лицом.

Условия о присоединении к программе страхования не содержат явно выраженной обязанности Банка обращаться за выплатой страховой суммы при наступлении страхового случая, однако, такую обязанность можно вывести из доверительного характера отношений между Банком и заемщиком. Поскольку у Банка как у страхователя имеются избыточно широкие права и возможность в рамках осуществления этих прав действовать по своему усмотрению, постольку на него возлагается обязанность, согласно которой он не вправе злоупотреблять зависимостью застрахованного лица или его наследников от решения Банка обращаться или не обращаться к страховщику.

В Определении по делу Мамоновых ВС РФ указывает, что из приведённых им правовых норм и акта их толкования следует, что добросовестность предполагает также учёт прав и законных интересов другой стороны и оказание ей содействия, а в случае отклонения действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения суд в зависимости от обстоятельств дела и с учётом характера и последствий такого поведения может принять меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны. Однако суд не указывает, какие именно меры защиты интересов добросовестной стороны, должны быть применены в данном случае.

Суд делает акцент на существовании дополнительных обязанностей по оказанию содействия другой стороне и, в частности, информационных обязанностей. Представляется, что в данном случае обязанности по оказанию содействия, вытекающие из доверительного характера отношений между Банком и заемщиком – застрахованным лицом, должны пониматься шире, чем просто обязанность сообщить о страховке, и включать в себя также duty of loyalty, подразумевающую обязанность Банка реализовывать свои права Страхователя по договору коллективного страхования заемщиков в интересах заемщика – застрахованного лица (его наследников) и не получать личную выгоду от реализации усмотрения (личная выгода Банка состоит в сокращении расходов на оплату страховой премии за счет искусственного занижения убыточности по договору коллективного страхования жизни заемщиков).

Как бы там ни было, развитие идеи о том, что Банк нарушил некую дополнительную обязанность, не связанную с предметом кредитного обязательства и вытекающую из принципа добросовестности (п. 3 ст. 307 ГК РФ), приводит к мысли о том, что нарушение Банка дает ответчикам право предъявить встречный иск о возмещении убытков.

Здесь можно провести аналогию с Определением СКГД ВС РФ от 12.01.2016 № 24-КГ15-12, которым было признано возникновение у заемщика — застрахованного лица права на возмещение убытков в связи с неисполнением банком своих обязательств по включению заемщика в реестр застрахованных лиц.

С точки зрения заемщиков (его наследников), ситуация, когда банк не исполнил свое обязательство по включению заемщика в реестр застрахованных лиц, и ситуация, когда банк заемщика в реестр включил, но реализовывать свое право на обращение за страховой выплатой не желает, практически не отличаются – в обоих случаях заемщик (его наследники) должен нести расходы на погашение остатка кредитной задолженности, который при надлежащем исполнении банком своих обязательств был бы погашен за счет выплаты страховой суммы. Поэтому, если в первом случае заемщик имеет право на иск об убытках, то аналогичное право должно быть доступно ему и во втором случае.

Возражение об ограничении права Банка заявлять требование о погашении кредита

ВС РФ в Определении по делу Мамоновых ограничивается цитированием абз. 3 и 4 п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ», тогда как в данном случае уместно было бы также привести и абз. 5 п. 1, согласно которому, если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК РФ)…

Таким образом, для того, чтобы Банку было отказано (полностью или частично) в требовании о погашении кредитной задолженности необходимо установить определенный юридический состав, включающий (1) недобросовестное поведение истца и (2) обстоятельства дела и последствия недобросовестного поведения. О наличии такого состава могут свидетельствовать, например, следующие обстоятельства [2]:

1. На рынке финансовых услуг сложились правила, согласно которым профессиональный участник рынка (Банк) должен раскрыть своему контрагенту, не являющемуся профессионалом (заемщик – физическое лицо), доступную ему (Банку) информацию о сущности сделки, последствиях и рисках ее заключения, а также о наихудшем для клиента сценарии развития событий.

2. Наличие между Банком и клиентом доверительных отношений и тот факт, что, присоединяясь к программе страхования, заемщик полагался на предоставленную Банком информацию и рекомендации, а именно рассчитывал, что в случае его смерти кредит будет погашен за счет страховой выплаты.

3. Обращение Банка напрямую к наследникам заемщика с требованием о погашении кредита и неиспользование им своего права на обращение за страховой выплатой превращает предложенную банком программу страхования в заведомо невыгодную и несоответствующую потребностям клиента.

Банк в свою очередь может возражать, что на самом деле он был лишен возможности обратиться за страховой выплатой, поскольку наследники заемщика нарушили Условия программы страхования и не предоставили Банку документы, необходимые для обращения за страховой выплатой.

На основании вышеизложенного можно сделать следующие выводы:

1. Фактически страхователем по договору коллективного страхования жизни заемщиков является застрахованного лицо.

2. К наследникам «застрахованного лица» переходят права страхователя по договору страхования, в том числе, «спящее» право требования выплаты страховой суммы, которое разблокируется в случае, если указанный в договоре страхования выгодоприобретатель так или иначе отказывается от своего права требования к страховщику.

3. Поскольку обязательство Банка по включению заемщика в реестр застрахованных лиц возникает при заключении кредитного договора, у Банка возникают дополнительные обязанности, не связанные с предметом обязательства по кредитному договору.

4. Природа этих дополнительных обязанностей (обязанностей по оказанию содействия) обусловлена доверительным характером отношений между Банком и заемщиком – застрахованным лицом и подразумевает, в том числе обязанность, Банка реализовывать свои права Страхователя по договору коллективного страхования заемщиков в интересах заемщика – застрахованного лица (его наследников) и не получать личную выгоду от реализации своего усмотрения в рамках договора страхования.

5. Нарушение Банком обязанностей по содействию дает наследникам заемщика право в ответ на иск о погашении перешедшего к ним долга заемщика заявить:

(1) встречный иск о возмещении убытков в связи с нарушением Банком его дополнительной обязанности, не связанной с предметом обязательства по кредитному договору, либо

(2) возражение об ограничении права Банка заявлять требование о погашении кредита к наследникам заемщика до предъявления соответствующего требования о выплате страховой суммы к страховщику.

***

[1] См.: Архипова А.Г. Правила о наследовании и страховые выплаты по договору личного страхования // Сборник статей, посвященный 90-летию со дня рождения профессора А.Л. Маковского. 2020. С. 94–115.

[2] См. например судебные решение по делу № А40-168599/2015 (Дело «Платинум Недвижимости»)

Наш адрес

Москва, ул. Б. Полянка, 26