Главная / Новости / Готовимся к банкротству. Можно ли «спрятаться» за сроками давности от оспаривания сделок и субсидиарной ответственности?

Готовимся к банкротству. Можно ли «спрятаться» за сроками давности от оспаривания сделок и субсидиарной ответственности?

Подписаться на новости

В этой связи в преддверии банкротства (или на его начальных стадиях) заинтересованные лица часто проводят анализ рисков и вероятностей, связанных с оспариванием сделок и субсидиарной ответственностью. Это непростая задача, которая предполагает оценку массы обстоятельств, условий, презумпций. Тут бывает сложно сделать  определенные предположения.

Однако есть вещи, которые не требуют (на первый взгляд) мудреной оценки и позволяют оперативно сделать выводы об отсутствии соответствующих рисков. То есть, являются условно «объективными». Речь идет о СРОКАХ оспаривания сомнительных сделок и привлечения к субсидиарной ответственности.

В  обычном хозяйственном обороте  истечение сроков исковой давности является надежной гарантией от неприятностей. Но так ли это в процедуре банкротства?

Ниже дан краткий анализ применения сроков  давности в некоторых, наиболее чувствительных для контролирующих лиц,  обособленных спорах.

Оспаривание сделок

«Банкротные» основания (глава Глава III.1 ЗоБ)

Для случаев оспаривания сделок  закон о банкротстве устанавливает два вида сроков.

Первый – срок подозрительности (предпочтительности) –  ретроспективный период, предшествующий возбуждению дела о банкротстве. Совершенные в пределах этого периода сделки могут быть оспорены по специальным «банкротным» основаниям (статьи 61.2, 61.3 ЗоБ). Напомню, такие сроки составляют для подозрительных сделок – 1 год (неравноценные) и 3 года (в ущерб интересам кредиторов).  Для сделок с предпочтением – 1 месяц (для всех) и 6 месяцев (в случае недобросовестности стороны).

Второй вид сроков для оспаривания сделок по «банкротным» основаниям —  это собственно срок исковой давности, составляет он 1 год (с момента, когда управляющий узнал об основаниях оспаривания, но не ранее введения процедуры внешнего управления иди конкурсного производства).

Иными словами подозрительные сделки и сделки с предпочтением могут быть оспорены арбитражным управляющим (кредиторами) в течение года с момента, когда они узнали о наличии соответствующих оснований, если такие сделки были совершены в пределах периодов подозрительности или предпочтительности.

В этой ситуации нас больше интересует первый вид сроков – периоды подозрительности и предпочтительности. Поскольку именно такие сроки могут быть проанализированы в преддверии банкротства (на предмет их истечения) и только на них может «повлиять» заинтересованное лицо (КДЛ должника).

Исчисление периода подозрительности/предпочтительности, на первый взгляд, не представляет серьезной проблемы – достаточно просто «отложить» соответствующий период (месяц, шесть месяцев, год, три года) в обратную хронологическую сторону от даты возбуждения дела о банкротстве и посмотреть какие сделки (платежи) попадают в этот отрезок. Исходя из этого, определить риски оспаривания и….. как-то повлиять на такие сроки и вывести потенциально оспоримые операции за их пределы.

Однако на практике все не так просто.

(1) Часто бывает, что в суд подаются последовательно несколько заявлений о признании должника банкротом, при этом не всегда процедура наблюдения вводится на основании первого из них. Рассмотрение «вереницы»  заявлений занимает значительное время, которое объективно меняет период подозрительности (предпочтительности) и уводит часть операций за пределы оспаривания.

Однако практика в этом случае (в целях  борьбы со злоупотреблениями) предписывает считать датой возбуждения дела о банкротстве – дату подачи первого заявления, вне зависимости от того какое из заявлений впоследствии будет признано обоснованным (п.7 ПП ВАС от 23.10.12 года № 63). Это позволяет «застолбить» периоды подозрительности (предпочтительности) и привязать их к первому из поданных заявлений, исключив манипуляции с такими сроками.

Такая позиция может быть распространена и на случаи, когда производство по заявлению независимого кредитора было прекращено  вследствие погашения его требований должником или  контролирующим лицом, если такие действия носили систематический и недобросовестный характер – то есть, в этой ситуации период подозрительности (предпочтительности) тоже может исчисляться с даты принятия к производству первого заявления (Определение ВС от 04.03.2012 года №305-ЭС17-2507).

(2) При определении момента совершения сделки (и ее относимости к периоду подозрительности) надо учитывать, что дата заключения договора и момент его исполнения часто не совпадают.  В этой связи, когда речь идет о совершении недобросовестных действий направленных на вывод активов (или причинение иного ущерба кредиторам) принимается во внимание не дата подписания соответствующего договора (которая может «выпадать» за период подозрительности), а момент его исполнения — получения другой стороной фактической и правовой возможности обладать имуществом должника и распоряжаться им.

В частности, если речь идет о недвижимом имуществе, ключевой является дата государственной регистрации договора или права  (Определения ВС от 17.10.2016 года №307-ЭС15-17721 и от 09.07.2018 года №307-ЭС18-1843).

Общие основания

В рамках дела о банкротстве, сделки должника могут быть оспорены не только по специальным  составам (ст. 61.2, 61.3 ЗоБ), но и по общим основаниям, предусмотренным ГК.

В банкротной практике по общим основаниям, как правило,  оспариваются сделки по выводу активов, совершенные с очевидным нарушением принципа добросовестности (ст.ст. 10168 ГК РФ).

Для таких сделок закон о банкротстве не устанавливает специальных периодов подозрительности. Здесь применяются обычные сроки исковой давности, предусмотренные ГК РФ.

Поскольку речь идет о ничтожных сделках (10, 168 ГК), то для определения срока давности используется пункт 1 статьи 181 ГК РФ (применение последствий недействительности ничтожной сделки).

Тут важно учитывать, что пункт 1 статьи 181 ГК РФ претерпел существенные изменения в 2013 году. Ранее (до 01.09.2013 года) исчисление срока давности было связано с «объективным» основанием – началом исполнения сделки и это выводило за пределы оспаривания  в процедуре банкротства значительное количество сделок, а также позволяло манипулировать такими сроками за счет «переноса вправо» момента возбуждения дела о банкротстве.

Теперь (с 01.09.2013 года) такой срок течет с момента, когда заявителю стало (должно было стать) известно о начале исполнения сделки, а точнее – «…когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства» (п. 10 ПП ВАС от 30.04.2009 года №32, Определение ВС от 10.04.2015 года №306-ЭС15-998).

Замена «объективного» момента на «субъективный» при исчислении сроков давности по пункту 1 статьи 181 ГК РФ с условием, что этот срок (для управляющего и кредиторов) не течет ранее введения первой процедуры банкротства — фактически исключает манипуляции с ним.

Самому же арбитражному управляющему очень сложно будет не «увидеть» общих оснований для оспаривания сделки в трехлетний период (или более) после возбуждения дела о банкротстве.

Таким образом, манипулировать сроками давности оспаривания сделок в процедуре банкротства сейчас едва ли возможно – такие действия будут признаны недобросовестными и срок будет исчисляться без их учета.  Кроме того, сложившееся правоприменение исключает и формальный подход к определению сроков – во внимание принимаются фактические действия, связанные с исполнением сделки, а не дата ее совершения.

Субсидиарная ответственность

Ныне действующая редакция закона о банкротстве очень лаконично и понятно определяет сроки давности по заявлениям о привлечении к субсидиарной ответственности – 3 года с момента, когда заявителю стало известно о наличии соответствующих оснований, но не более трех лет с момента признания должника банкротом (10 лет с момета совершеняи соответствующих действий КДЛ). То есть здесь речь идет о совмещении субъективно (стало известно) и объективного (не более трех лет с введения конкурса или 10 лет с даты самих дейсий) критериев.

Но этот подход относится к действиям КДЛ, которые были совершены после 30.07.2017 года и соответственно пока распространяется на относительно небольшое количество процедур.

Проблема исчисления срока давности в отношении требований о привлечении к субсидиарной ответственности в текущей практике состоит в том, что нормативное регулирование этого института (включая сроки давности) в последние годы часто менялось. До июня 2013 срок давности вообще не был установлен, после (и почти до введения последней редакции) он составлял 1 год.

В тоже время, положения о сроках давности  носят материально правовой характер и определяются на основании законодательства, действующего на момент совершения соответствующих действий (вменяемых контролирующему лицу, в качестве причины банкротства).

Многообразие сроков и некоторая неопределенность с их применением к конкретным заявлениям может стать причиной иллюзий о том, что арбитражный управляющий вполне может «ошибиться» с таким сроком, причем безопасно для себя.

Однако тут надо учитывать, что небольшой срок давности по заявлениям о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренный предыдущей редакцией закона (1 год) компенсируется особым порядком его исчисления, применимым к этой редакции закона. Такой срок течет с момента, когда заявитель узнал о недостаточности имущества должника для погашения требований кредиторов, то есть не ранее даты завершения реализации имущества и формирования конкурсной массы                  (Определение ВС от 10.09.2018 года №305-ЭС18-7255, Постановление АС МО от 04.06.2020 года №Ф05-18523/17).

В этой связи, едва ли стоит надеяться на то, что действовавший ранее сокращенный срок давности может помочь уклониться от субсидиарной ответственности – заявление может быть подано в самом конце процедуры после реализации имущества, оспаривания сделок и взыскания дебиторской задолженности.

Взыскание убытков

В качестве боле «доступной» альтернативы привлечению к субсидиарной ответственности, законодатель (ст. 61.20 ЗоБ)  предусмотрел возможность  взыскания убытков с контролирующих лиц по основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (ст.ст.155353.11064 ГК РФ).

Однако и здесь ключевую роль играют сроки давности.

К таким требованиям применяется общий срок  давности в 3 года   (ст. 200 ГК РФ). Однако спорным остается вопрос – может ли он начать течь ранее, чем была введена первая процедура банкротства.  Иными словами имеют ли лица, участвующие в деле о банкротстве (при подаче такого иска) преимущества в виде гарантированной «нижней планки» исчисления срока давности – даты введения процедуры.

Позиции судов здесь сильно разнятся, однако доминирующий подход сводится к тому, что срок давности по взысканию убытков с КДЛ исчисляется в общем порядке – с момента осведомленности заявителя о факте причинение убытков. Введение процедуры во внимание не принимается (Постановление АС Северо-Западного округа от 04.03.2020 года, Определение ВС от 11.06.2020 года №307-ЭС18-5153).

При этом если такое заявление подается самим юридическим лицом (новым директором или конкурсным управляющим) — срок исковой давности исчисляется с момента, когда о факте причинения вреда узнал (или должен был узнать) новый «добросовестный» директор, либо контролирующий участник (ПП ВАС от 30.06.2013 года №62).  Если эти лица были осведомлены до введения процедуры банкротства, то срок исчисляется с момента получения информации.

Иной подход судов – более обременительный для КДЛ – предполагает применение к исчислению сроков по искам о взыскании убытков   (по аналогии) положений, касающихся  сроков давности по заявлениям о субсидиарной ответственности, которые не могут начинаться ранее введения первой процедуры банкротства (например, Постановление АС МО от 08.02.2021 года №Ф05-14128/18).

Очевидно, что правовая неопределенность в вопросе сроков давности по искам о взыскании убытков с КДЛ (в процедуре банкротства), дает возможность значительному количеству контролирующих лиц уйти от ответственности со ссылкой на формальную осведомленность мажоритарных участников и/или последующих руководителей о факте причинения ущерба и истечении соответствующего срока.

Наш адрес

Москва, ул. Б. Полянка, 26