Главная / Новости / Главный бухгалтер как контролирующее должника лицо для целей привлечения к субсидиарной ответственности по долгам должника

Главный бухгалтер как контролирующее должника лицо для целей привлечения к субсидиарной ответственности по долгам должника

Подписаться на новости
Анализ правоприменительной практики свидетельствует о том, что в последние несколько лет прослеживается явная тенденция, на широкое применение норм о привлечение к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по долгам банкрота.

Так, по данным Федресурса, в 2018 году было удовлетворено 32% требований о привлечении к ответственности 2125 лиц, с которых взыскали в общей сложности 330,3 млрд. руб. Этот показатель стал рекордным за все предыдущие годы. В первые два квартала 2019 года число привлеченных к ответственности оказалось существенно выше, чем в аналогичный период 2018 года.

Судебная практика складывается таким образом, что заметен ярко выраженный «обвинительный» уклон по делам данной категории.

Активное привлечение судами лиц к субсидиарной ответственности по долгам банкрота начало складываться после принятия Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» от 29.07.2017 N 266-ФЗ, которым указанный институт был существенно реформирован. Данным законом была признана утратившей силу статья 10 Закона о банкротстве, и введена глава  III.2, которая регламентирует ответственность руководителя должника и иных контролирующих лиц в деле о банкротстве.

С принятием указанного нормативного акта, бесспорно, эффективность института субсидиарной ответственности в делах о несостоятельности (банкротстве) значительно увеличилась.

В частности, законодатель существенно расширил круг лиц, которые могут быть признаны контролирующим должника лицом (далее по тексту- КДЛ). Кроме того, введение доказательственных презумпций кардинально перераспределило бремя доказывания между участниками по указанной категории обособленных споров, и облегчило сам процесс доказывания для лиц, заявляющих требования о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности.

В настоящее время, категория контролирующее должника лицо сформулировано настолько широко, что риск возложения субсидиарной ответственности лежит не только на единоличном исполнительном органе юридического лица или участнике должника, но и на иных лицах, в том числе бенефициаре должника, главном бухгалтере.

При таких обстоятельствах, интересным представляется вопрос о признании главного бухгалтера контролирующим лицом должника.

Тем более, имеется положительная практика о привлечении главного бухгалтера к субсидиарной ответственности по долгам банкрота. Так, известное дело главного бухгалтера Цыбина В.А, с которого солидарно с руководителем строительной компании, как с контролирующим должника лицом, суды взыскали 97 миллионов рублей задолженности по налогам, выявленных по результатам выездной проверки (Определение Верховного суда РФ от 27.11.2019 № 305-ЭС19-21244 по делу № дело № А40-161770/2014).

Соответственно, при анализе дел указанной категории возникает ряд вопросов. Может ли лицо быть признано контролирующим должника только на том основании, что последний занимает должность главного бухгалтера должника, то есть в силу своей должности? Или необходимо установление обстоятельств, свидетельствующих о фактическом контроле главного бухгалтера над должником? Должен заявитель представить доказательства фактического контроля главного бухгалтера над деятельностью должника или доказать обратное должно лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности?

Итак, в соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

ФНС, комментируя нормы главы III.2 Закона о банкротстве, указал, что основные признаки КДЛ не изменились (по сравнению со статьей 10 Закона о банкротстве) – это то лицо, которое имело возможность давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (пункт 1 статьи 61.10) (Письмо ФНС от 16.08.2017 года № СА-4-18/16148 «О применении налоговыми органами положений главы III.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ»).

Исходя из буквального толкования данной нормы Закона о банкротстве следует, что контролирующим может быть признано практически любое должностное лицо, входящее органы управления должника (бухгалтер, финансовый директор), или лицо имеющее полномочие (например, переданные на основании доверенности) на совершение сделок от имени должника, или даже на основании нахождения с руководителем или членами органов управления должника в неформальных отношениях (родства, свойства и т.д).

Аналогичной позиции придерживается и ФНС. Так, в вышеуказанном письме, ФНС отмечал, что статья (61.10 Закона о банкротсве) содержит ряд прямых признаков того, что это лицо является контролирующим (пункт 2 статьи 61.10), например, прямо указано, что в силу должностного положения, КДЛ могут быть признаны: главный бухгалтер, финансовый директор и должностные лица лиц, осуществляющих корпоративный контроль над должником (например, руководитель «материнской» компании);

При решении вопроса о том, должен ли главный бухгалтер признаваться КДЛ возникают неоднозначные выводы. На первый взгляд, главный бухгалтер должника как наемный работник, который выполняет распоряжения органов управления, не может рассматриваться в качестве лица, контролирующего должника, кроме случаев, когда действия главного бухгалтера, очевидно, указывают на совершение действий последним, результатом которого стало объективное банкротство должника, самостоятельно либо в сговоре с иным лицом.

Между тем, должностные обязанности главного бухгалтера предполагают организацию и ведение бухгалтерского учета, работу с товарно-материальными ценностями, и подразумевают под собой наличие некоторых полномочий, направленных на распоряжение имуществом должника. С этой стороны, действия главного бухгалтера вполне могут иметь прямую причинно-следственную связь с объективным банкротством должника.

Представляется, что именно последние соображения побудили законодателя ввести законодательную презумпцию. В соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.10 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» возможность определять действия должника может достигаться в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника).

Буквальное толкование положения подпункта 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве, свидетельствует о том, что законодатель исходил из того, что главный бухгалтер должника заведомо должен рассматриваться в качестве контролирующего должника лица, доказать обратное должен сам главный бухгалтер.

Из этого можно сделать вывод о том, что именно на главного бухгалтера должника, возложено бремя доказывания того обстоятельства, что последний не является лицом контролирующим должника.

Между тем, Верховный суд РФ указывает на то, что при разрешении вопроса о том, является ли то или иное лицо контролирующим должника, недостаточно установления исключительно формальных признаков. В таких обособленных спорах необходимым является исследование вопросов о наличии доказательств о совершении таким лицом действий, свидетельствующих о фактическом контроле над должником (или о потенциальной возможности совершения таких действий).

Так, Верховный суд РФ в Постановлении от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) отметил, что отнесение к числу контролирующих должно быть связано с наличием у лица фактического контроля над обществом независимо от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Из этого следует, что к контролирующим должника может быть отнесено любое лицо, которое «извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения» менеджмента банкрота (подпункт 3, пункт 4, статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Установление того обстоятельства, является ли привлекаемое к субсидиарной ответственности лицо контролирующим должника входит в предмет доказывания и имеет существенное значение, так как установление обратного исключает возможность привлечения такого лица к субсидиарной ответственности. Верховный суд в Определении от 07.10.2019 по делу № А56-83793/2014 (307-ЭС17-11745 (2)) установил, что для привлечения лица к субсидиарной ответственности необходимо определить, обладает ли такое лицо признаками контролирующего лица, т.е. формирует и реализует финансовые и административно-хозяйственные решения, поскольку формально такое лицо может и не иметь таких компетенций.

В силу специфики института субсидиарной ответственности контролирующих лиц должника, ответственность главного бухгалтера наступает при доказанности совокупности следующих условий: главный бухгалтер является КДЛ (то есть имеет фактическую возможность определять деятельность должника), а также судом установлены все основания для привлечения лица к ответственности (противоправность действий лица, причинно-следственная связь между действиями лица и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, вина лица, привлекаемого к ответственности).

По смыслу правого регулирования, контролирующие лица в банкротстве – это те, кто фактически руководил организацией-должником или оказывал на нее существенное влияние, в результате которого наступило банкротство. Закон ограничивает срок контроля тремя годами до появления признаков банкротства или до момента, когда суд принял заявление о банкротстве.

При этом, Верховный суд РФ ориентирует суды на необходимость установления действий контролирующих лиц, которые явились необходимыми причинами объективного банкротства должника. Такие действия могут выражаться, в частности, в принятии недобросовестных или неразумных ключевых деловых решений, в назначении на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам организации, в создании системы управления, при которой во вред должнику выгоду из его деятельности извлекают третьи лица и т.д.

Согласно абзацу 2 пункта 3 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», суд, привлекая лицо к субсидиарной ответственности, должен установить степень вовлеченности такого лица в процесс управления должником и проверить насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Кроме того, Верховный суд особо указывает на то, что лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (абзац 3 пункта 3 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 21.12.2017 года № 53).

Таким образом, для признания лица КДЛ, необходимо исходить не только из наличия формально-юридических признаков, определяющих указанный статус, но и установить действительную возможность конкретного лица контролировать деятельность должника (то есть определять деятельность последнего, а также извлекать выгоду от недобросовестного или неправомерного поведения должника).

Соответственно, анализ приведенных нормативных положений, в контексте их истолкования судебными инстанциями позволяет сделать вывод о том, что главный бухгалтер не может отвечать только из-за должности (пункт 3 постановления Пленума Верховного суда от 21.12.2017 № 53). Еще надо доказать, что он относится к контролирующим лицам. То есть вправе давать должнику обязательные указания или иным образом определять его действия.

Аналогичной позиции придерживается и действующая судебная практика. Так, АС Северо-Западного округа в своем постановлении от 02.04.2019 № А42-233/2015 указал, что главный бухгалтер мог приказывать лишь подчиненным. Не доказано, что он приказывал директору или сам действовал от его имени. Значит, не установлено, что главный бухгалтер управлял организацией.

В Постановлении Арбитражного суда Дальневосточного округа от 13.09.2019 № Ф03-3922/2019  в ходе судебного дела о банкротстве представители Сбербанка России попросили суд применить субсидиарную ответственность к бывшему главному бухгалтеру банкрота, так как она являлась супругой руководителя и могла, по мнению банка, воздействовать на деятельность организации и выводить ее активы.
Суды всех инстанций отказали кредитору, так как истец не представил доказательства того, что главбух могла повлиять на ключевые решения организации в качестве главного бухгалтера или супруги руководителя.

В другом деле, Верховный суд РФ указал, что сами по себе факты наличия семейных отношений между контролировавшим должника лицом и его супругой, либо замещения гражданином должности бухгалтера или дачи им консультаций по вопросам бухгалтерского учета и налогообложения в отдельности не свидетельствуют о наличии оснований для возложения на супругу или консультанта-бухгалтера ответственности за соучастие в доведении до банкротства (Определение Верховного суда РФ от 23 декабря 2019 года № 305-ЭС19-13326 по делу № А40-131425/2016).

Приведенная практика, полагаем, свидетельствует о том, что Верховный суд РФ значительно смягчил законодательную презумпцию, закрепленную в подпункте 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве, в части главного бухгалтера. Правоприменитель возлагает бремя доказывания того, что главный бухгалтер является контролирующим должника лицом на заявителя. Примечательно в этом плане, что ФНС в пункте 3.1. вышеуказанного письма указывает, что для привлечения к субсидиарной ответственности, заявителю необходимо доказать наличие, в том числе статута контролирующего должника лица у Ответчика. То есть ФНС, не смотря на нормативно установленные презумпции контроля, исходит из того, что бремя доказывания того, что лицо является контролирующим должника, возлагает на заявителя.

В целом, складывающаяся практика арбитражных судов, свидетельствует о том, что суды признают главного бухгалтера КДЛ и привлекают к субсидиарной ответственности, исключительно в случае, если в ходе рассмотрения дела были установлены обстоятельства, очевидно свидетельствующие о недобросовестном поведении.

Чаще всего, главных бухгалтер выступает в качестве субъекта ответственности в тех случаях, когда последний одновременно входил в органы управления должника.

Так в одном деле о банкротстве конкурсный управляющий потребовал привлечь к субсидиарной ответственности Павлову О. В., которая была единственным учредителем и главным бухгалтером, а также генерального директора Мусейко Н. И.

В вину Павловой ставилось то, что она как главбух подписала ряд бухгалтерских документов о получении компанией займа от генерального директора, но впоследствии решением суда была подтверждена фиктивность займа — он был оформлен лишь на бумаге, в действительности в компанию деньги не передавались. Такой документооборот лишь технически нарастил задолженность компании перед директором.

В указанном деле, суд апелляционной инстанции, привлек главного бухгалтера и учредителя общества и директора к субсидиарной ответственности солидарно (Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 24.10.2019 по делу № А53-16779/2016).

В другом делеконкурсный управляющий обратился за привлечением к субсидиарной ответственности бывшего руководителя ООО «СевенСкай» Леонтьева В. В., который одновременно являлся и главным бухгалтером. Управляющий основывал свои доводы на отсутствии документов бухгалтерского учета и отчетности, что не позволило установить движение активов и сформировать конкурсную массу. Суд апелляционной инстанции требование к Леонтьеву полностью удовлетворил и привлек его к субсидиарной ответственности за не передачу бухгалтерских документов (Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 25.09.2019 по делу № А56-18303/2016).

В деле о банкротстве «Удмуртинвестстройбанк» суды рассмотрели эпизод привлечения к субсидиарной ответственности главного бухгалтера Антонову А.С. и других контролирующих лиц. Всем ответчикам вменялось одобрение и заключение крайне невыгодных для банка сделок по кредитованию заведомо неплатежеспособных заемщиков, что в конечном итоге привело к банкротству банка.

Удовлетворяя требование к главбуху суды трех инстанций сослались на то, что раз главбух являлась ещё и членом кредитного комитета и правления банка, то она была обязана досконально проверять всех потенциальных заемщиков. Халатность при исполнении своих должностных обязанностей влечет субсидиарную ответственность (Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 18.09.2019 № А71-15461/2011).

Кроме указанных случаев, суды привлекают главного бухгалтера к субсидиарной ответственности при установлении фактических обстоятельств, свидетельствующих о сговоре с иными лицами, результатом которого стало наступление объективного банкротства должника или причинение вреда кредиторам.

На пример, в одном из дел суд привлек главного бухгалтера к субсидиарной ответственности, так как удалось доказать его сговор с бывшим руководителем компании, что нарушило права кредиторов (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 01.08.2019 № Ф05-5515/2018).

Таким образом, подводя итог, полагаем, что действующая правоприменительная практика по вопросу о признании главного бухгалтера контролирующим должника лицом и привлечения последнего к ответственности по долгам банкрота исходит из того, что главный бухгалтер не может быть признан КДЛ, в отсутствие иных признаков, свидетельствующих о наличие контроля деятельности должника. В большинстве проанализированных дел, судами были установлены признаки соучастия между единоличным исполнительным органом и главным бухгалтером. Иногда, суды при разрешении рассматриваемого вопроса положительно, учитывают совокупность косвенных признаков, свидетельствующих о наличии контроля таких как, возможность главного бухгалтера самостоятельно распоряжаться денежными средствами должника, без согласования с иными органами управления юридического лица, возможность главного бухгалтера заключать сделки и пр.

В целом, необходимо признать, что при решении вопроса о признании главного бухгалтера КДЛ суды требуют от заявителей представления доказательств, свидетельствующих о наличии признаков фактического контроля, что, по нашему мнению, является оправданным.

Наш адрес

Москва, ул. Б. Полянка, 26