Главная / Новости / Долгожданное определение по делу Стружкина и его «единственному» жилью.

Долгожданное определение по делу Стружкина и его «единственному» жилью.

Подписаться на новости

Очередная боль и разочарование от Верховного суда: Комментарий к определению Верховного суда № 309-ЭС20 10004 от 29.10.2020

Ну что, коллеги, вот и настал этот день. Заседание было 23.10, а долгожданное определение нам «подарили» на День народного единства. Читал много комментариев коллег к этому делу и многие восторженно говорили, что вот-вот нам ВС разъяснит критерии роскошности, вот-вот нам расскажут как правильно применять ст.446 ГПК РФ, вот-вот, вот-вот и вот-вот.

В своих рассуждениях по поводу этого дела я предсказал, что никаких критериев применения ст.446 ГПК ждать не стоит, а будет рассматриваться вопрос возможности предоставления кредиторами должнику замещающего жилого помещения и все. И был прав на все 100%.

Только я не думал, что за почти 2 недели подготовки определения оно будет таким… таким формальным и пустым. Ну правда, на заседании судья Разумов спрашивал можно ли подарить насильно жилое помещение должнику, а судья Капкаев спрашивал на каких нормах права основаны доводы кредиторов о возможности предоставления замещающего жилого помещения, но тут всего этого нет. Вообще ничего нет.

Ладно, давайте перейдем к делу.

I.           Немного расскажу о деле.

Гражданин Стружкин (далее также – Должник) признан банкротом. В ходе процедуры банкротства было выявлено, что Должник является собственником жилого помещения площадью 40,3 кв.м.

Собрание кредиторов приняло решение, что один из кредиторов передает в единоличную собственность гражданина-должника в качестве единственного пригодного для проживания жилого помещения квартиру площадью 19,8 кв.м., а также, что расходы на приобретение замещающего жилого помещения будут компенсированы кредитору за счет реализации конкурсной массы.

Недовольный такой наглостью Должник, который рассчитывал, что никто не вправе обратить взыскание на его квартиру, которую он планировал перевести в нежилое помещение, обратился в суд с требованием о признании недействительным решения собрания кредиторов. Т.е. это не спор об исключении имущества из конкурсной массы, а спор о законности решения собрания кредиторов.

Суд первой инстанции признал решение незаконным, но суды апелляционной и кассационной инстанций сочли это решение полностью соответствующим закону.

II.         Немного о доводах из постановления АС Уральского округа:

1. Кредиторы, исходя из конкретных обстоятельств дела, должны иметь возможность предоставить должнику взамен имеющегося у него жилого помещения, иное жилое помещение, удовлетворяющее разумные потребности гражданина-должника и членов его семьи в жилище, при условии сохранения жилищных условии, необходимых для нормального существования.

2. Принадлежащую Должнику квартиры площадью 40,3 кв.м., расположенную на 1 этаже, Должник для проживания не использовал, более того, в материалах дела имеется документы, подтверждающие перевод спорного помещения в нежилое, фотографии помещения, на которых зафиксирован отдельный вход, объявление должника о сдаче офиса в аренду, проведения работ внутри помещения.

В преддверии банкротства помещение должником вновь переведено в статус жилого.

3. Должник не предпринимал мер по погашению требовании кредиторов, скрываются получаемые им доходы, совершал действия,
свидетельствующие о намеренном уклонении должника от погашения своих долгов перед кредиторами, место фактического проживания Должник не раскрывал.

Кредиторы учли, что Должник проживает один, в зарегистрированном браке не состоит, нетрудоспособных лиц на иждивении не имеет.

4. При рассмотрении дела в суде апелляционной инстанции кредитор представил в материалы дела отчет об оценке спорного помещения, согласно которому рыночная стоимость квартиры площадью 40,3 кв.м. составляет почти 2.3 млн. руб., а, в случае использования в качестве объекта коммерческого назначения – 3.2 млн. руб.

Согласно представленному Должником отчету об оценке рыночная стоимость квартиры составляет 1.6 млн. руб.  

Стоимость квартиры, площадью 19,8 кв.м., приобретаемои кредиторами для Должника составляет 850 000 руб.

III.          Позиция Верховного суда.

1. Да, действительно, законодательство о банкротстве не содержит запрета на принятие собранием кредиторов решений по другим вопросам, прямо не отнесенным к его компетенции, но разрешение которых необходимо для целей банкротства или защиты прав кредиторов.

В то же время такие решения не могут противоречить требованиям законодательства и, в частности, приводить к нарушению конституционных прав гражданина-должника, включая право на жилище (ч.1 ст.40 Конституции РФ).

2. В постановлении 11-П Конституционный суд прямо и недвусмысленно исключил возможность решения данного вопроса (установления правил предоставления замещающего жилья) правоприменителем до внесения соответствующих изменений в законодательство.

До настоящего времени такое регулирование федеральным законодателем не установлено, правила обмена роскошного жилья на необходимое не выработаны, критерии определения того и другого не закреплены.

А вот теперь самое интересное.

3.  Кредиторы, приняв решение о приобретении должнику иного жилого помещения меньшей площадью и стоимостью взамен имеющейся у него квартиры, фактически произвольно в отсутствие законодательного регулирования определили разумно достаточный уровень обеспеченности должника жильем, что не согласуется с позицией КС РФ. При этом также очевидно, что имеющуюся у должника квартиру площадью 40 кв.м. нельзя признать для него роскошным жильем, превышающим разумную потребность в жилище.

4. Довод кредиторов и финансового управляющего о том, что должник предпринимал действия по переводу спорной квартиры в нежилой фонд для использования помещения в коммерческих целях сам по себе не подтверждает наличие у последнего прав на иное жилье.

Санкционировав принятые собранием кредиторов решения, суды апелляционной инстанции и округа в нарушение положений ст.35 Конституции РФ фактически лишили гражданина частной собственности, на которую не может быть обращено взыскание, против его воли. Одновременно должнику было навязано право собственности на иное имущество, в приобретении которого он заинтересованность не выражал.

IV.          Комментарий:

Это дело наглядный пример того, что все эти учения и курсы о написании кассационных жалоб в Верховный суд вообще ничего не значат против реальной правовой проблемой, т.к. кассационную жалобу писал вроде бы сам Стружкин и она не на 30 страниц с большим количеством судебной практики и красивыми табличками, там даже не понятно как права его нарушены этим решением, если ему отказали в исключении из конкурсной массы спорного помещения, но он еще и квартиру получил.

Логика Верховного суда полностью была читаема и после появления такой смелости из АС Уральского округа многие ожидали эту проблему на рассмотрении в ВС, так и произошло.

НО не то дело выбрал Верховный суд, лучше бы обжаловали первое, там получше ситуация была.

Такое чувство, что Верховный суд обнулил все банкротное дело Стружкина, потому что складывается ощущение, что этот обособленный спор и остальные обособленные споры в деле о банкротстве никак не связаны друг с другом. Вижу проблему – решаю проблему.

Никакого упоминания о том, что в действиях Стружкина по искусственному сохранению этого помещения в собственности суды в рамках другого обособленного спора выявили признаки злоупотребления правом и отказали в исключении имущества из конкурсной массы. Тогда возникает вопрос, а о каком праве на жилье мы говорим? Или Верховный суд решил опекать Стружкина, предвкушаю очередную передачу от судьи Капкаева?

Да, я понимаю, что кредиторы принимали спорное решение до принятия судебного акта об отказе в исключении имущества из конкурсной массы. Да, я понимаю, что отказали Стружкину в исключении помещения из конкурсной массы уже после постановления АС Уральского округа.

На заседании был диалог о том, что Стружкину уже отказано в исключении помещения из конкурсной массы, на что судьи уточнили: «Т.е. вы совершили акт доброй воли, подарив должнику еще одну квартиру? Если ему отказано в исключении квартиры из конкурсной массы, то и запрет на предоставление замещающей квартиры никак не повлияет на дело (примерно так был задан вопрос, точно уже не помню)».

Тогда почему ВС пишет: «Санкционировав принятые собранием кредиторов решения, суды апелляционной инстанции и округа в нарушение положений ст.35 Конституции РФ фактически лишили гражданина частной собственности, на которую не может быть обращено взыскание, против его воли. Одновременно должнику было навязано право собственности на иное имущество, в приобретении которого он заинтересованность не выражал.»

Как теперь с этим работать нижестощим судам? Ну раз ВС говорит, что лишили частной собственности, то, наверное, стоит отменить все и оставить ему это помещение в собственности. Очень «филигранно», как медведь прошелся…

Хотел бы отдельно отметить 2 очень важных момента.

1.Верховный суд уже несколько раз высказался, что без внесения изменений в 446 ГПК РФ они никак комментировать возникший пробел не будут, что в этом определении очередной раз отражено. А любое правотворчество будет жестко караться.

Тогда у меня возникает вопрос, а что это?

При этом также очевидно, что имеющуюся у должника квартиру площадью 40 кв.м. нельзя признать для него роскошным жильем, превышающим разумную потребность в жилище.

Если вы неоднократно отмечали, что критериев нет, а ВС не может создавать материально-правовую норму, то что это, если не критерии в понимании Верховного суда?

Предвижу как эта фраза разлетится по судам: «Очевидно, что квартиру площадью 60 кв.м нельзя признать для него роскошным жильем»; «Очевидно, что квартиру площадью 80 кв.м нельзя признать для него роскошным жильем»; ««Очевидно, что квартиру площадью 100 кв.м нельзя признать для него роскошным жильем».

Хочу процитировать В.В. Путина: «Вы хоть понимаете что вы натворили?»…

2. Очень интересный момент.

Довод кредиторов и финансового управляющего о том, что должник предпринимал действия по переводу спорной квартиры в нежилой фонд для использования помещения в коммерческих целях сам по себе не подтверждает наличие у последнего прав на иное жилье.

Т.е. теперь можно даже нуждаемость в жилом помещении не доказывать, равно как и факт проживания в нем? Да это манна небесная для должников, теперь можно вообще не переживать о судьбе единственного жилья, 100% исключать будут.

Процитирую судью Капкаева: «А если он у женщины живет? Что же теперь, продавать его собственное жилье?».

Вектор развития практики по этому направлению понятен, т.е. отрицательное развитие, как сейчас модно.

Резюмирую.

Определение крайне пустое, пронизанное формализмом, очень отрицательное для будущей практики. Даже если исключить запрет на предоставление замещающего жилого помещения, позиция ясна, тут как минимум две новые проблемы появились:

1.     Что делать с этими 40 метрами и «очевидно, не роскошное»?

2.      Как быть с тем, если должник «проживает у женщиной», в жилье не нуждается, свое место проживания и доходы скрывает, но судья Капкаев сказал, что это не злоупотребление, т.к. это само по себе не указывает на наличие у должника прав на иное жилье.

Наш адрес

Москва, ул. Б. Полянка, 26