Главная / Новости / Дело о юридической силе переписки в Telegram // АС Московского округа поддержал коммуникацию в мессенджерах при заключении и исполнении договоров

Дело о юридической силе переписки в Telegram // АС Московского округа поддержал коммуникацию в мессенджерах при заключении и исполнении договоров

Подписаться на новости

Доказывание фактических обстоятельств спора в ситуации, когда коммуникация сторон происходила в мессенджерах, часто сопряжено с процессуальными трудностями и рисками. Суды нередко сомневаются в том, допустим ли такой способ обмена юридически значимыми сообщениями, если он не был прямо согласован сторонами в письменном договоре, кем направлялись сообщения в мессенджере, имели ли участники переписки необходимые полномочия, и как толковать содержание переписки, состоящей из коротких реплик в разговорном, а не официально-деловом стиле.

В минувшем 2020 году мне и моим коллегам удалось защитить интересы предпринимателя в деле, где вопросы о юридической силе и доказательственном значении переписки в мессенджере Telegram оказались в центре внимания арбитражных судов, а Арбитражный суд Московского округа сформулировал прогрессивную правовую позицию, способную принести пользу и другим участникам гражданского оборота. На днях эта позиция была фактически подержана ВС РФ, который отказал в передаче кассационной жалобы оппонента для рассмотрения во «второй кассации».

Фабула дела

Если оставить в стороне множество деталей, фабула дела такова.

Между агентством и предпринимателем сложилась практика сотрудничества, включающая деловую коммуникацию в Telegram. Условия нового договора, предполагающего подготовку электронных рекламных материалов и организацию рекламной интернет-кампании сайта, также согласовывались сотрудниками агентства (заказчика) и предпринимателем (исполнителем) в Telegram.

Условия договора были согласованы, предприниматель приступил к исполнению обязательств, агентство произвело первый частичный платеж. Подготовленные рекламные материалы предприниматель передал через облачное хранилище, данные доступа к которому также направил через Telegram, где сотрудник агентства принял эти материалы. Агентство продолжало частичные платежи. Рекламную кампанию предприниматель также организовал, даже сотрудник агентства, состоящий в переписке, лично как пользователь интернета видел размещенную контекстную рекламу, прислав ее скриншот в Telegram-чат. Туда же предприниматель направлял подробные отчеты о проводимой рекламной кампании.

Однако в дальнейшем агентство заявило, что не произведет полную оплату, отказывается от договора, а также предъявило иск о взыскании ранее произведенных частичных платежей. Агентство, вопреки целому ряду доказательств исполнения договора предпринимателем, утверждало, что исполнения не было вовсе, переписка в Telegram ничего не подтверждает, а сотрудник агентства, состоявший в ней, не имел никаких доверенностей и полномочий, а также указывало на отсутствие у предпринимателя подписанных актов сдачи-приемки работ и услуг.

О допустимости использования мессенджеров при согласовании и исполнении договоров

Арбитражные суды первой и апелляционной инстанций выразили противоположные позиции по делу. АС города Москвы поддержал формальные доводы агентства и удовлетворил иск. Среди прочего, АС города Москвы указал, что не может установить принадлежность телефонных номеров конкретным лицам (хотя спора между сторонами об этом не было), и что переписка в Telegram как способ коммуникации не была согласована в договоре. 9 ААС, внимательно рассмотрев в трех заседаниях доводы сторон и допросив свидетеля, напротив, поддержал позицию предпринимателя, отменив решение АС города Москвы и отказав агентству в иске.

АС Московского округа, вслед за 9 ААС, поддержал доводы защиты предпринимателя, и, рассуждая о допустимости использования мессенджеров при согласовании и исполнении договорных обязательств, не ограничился формальной ссылкой на положения закона, а привел развернутые политико-правовые аргументы в пользу своего решения:

«…Согласно складывающейся практике хозяйственного оборота, в том числе на территории города Москвы, взаимодействие хозяйствующих субъектов посредством мессенджеров и иных технических средств мгновенной коммуникации, является обычной практикой, позволяющей увеличивать скорость коммуникации, а значит, сокращать сроки согласования договорных обязательств, устранения недочетов в работе, времени исполнения и иных параметров, согласование которых в ином порядке представляет более затратную процедуру с точки зрения времени и стоимости. При этом скорость и низкая стоимость коммуникации способствуют развитию экономического оборота, поддержание и обеспечение стабильности которого является одной из задач экономического правосудия.

В этой связи непринятие судом первой инстанции… нотариально заверенной переписки сторон в мессенджере в качестве надлежащего доказательства, как исполнения работ, так и акцепта договора, по основанию недоказанности ответчиком принадлежности номеров телефонов сотрудникам истца и отсутствия указанных номеров телефонов в качестве указанных в договоре средств корпоративной коммуникации, противоречит сложившемуся порядку делового оборота на дату спорных правоотношений, не только между истцом и ответчиком, но и между иными субъектами экономического оборота. Указанное может иметь негативные последствия для целей развития экономического оборота, в ситуациях, когда внесение изменений в условия договоров будет отставать от фактически складывающихся правоотношений, обусловленных техническим прогрессом»[1].

Таким образом, АС Московского округа поддержал позицию, что независимо от наличия в договоре прямого указания на возможность взаимодействия сторон в мессенджерах, такой способ коммуникации является допустимым, а переписка в мессенджерах подлежит исследованию судами при установлении фактических обстоятельств дела.

При этом отсутствие доверенности у сотрудника компании, фактически ведущего от ее имени деловую переписку в мессенджерах, не исключает констатации наличия у него необходимых полномочий, поскольку такие полномочия могут явствовать для контрагента из обстановки (или быть подтверждены последующим одобрением действий сотрудника со стороны компании).

Такой подход суда – и по содержанию, в части защиты добросовестного ожидания стороны договора, что при возникновении спора фактические обстоятельства дела будут устанавливаться судом на основе всех относимых доказательств, в т.ч. из переписки сторон, имевшей место в мессенджерах, и по уровню мотивированности, в части стремления суда обосновать свою позицию не только формально-юридическими, но и политико-правовыми аргументами – на мой взгляд, можно только поддерживать.

О недопустимости противоречивого процессуального поведения

Кроме того, процитированный судебный акт примечателен еще одной правовой позицией, которая касается недопустимости противоречивого процессуального поведения участника спора. АС Московского округа, проанализировав отдельный процессуальный довод кассационной жалобы (о допросе свидетеля в апелляции) и согласившись с позицией защиты предпринимателя, со ссылкой на принципы venire contra factum proprium и bona fide, а также доктрину estoppel, привел общий ориентир для участников процесса:

«…Процессуальное поведение истца противоречит правовому принципу venire contra factum proprium, который подразумевает, что сторона не может ставить себя в противоречие к своему предыдущему поведению по отношению к другой стороне, если последняя действовала, разумно полагаясь на такое поведение. В противном случае поведение стороны не будет соответствовать принципу bona fide. Согласно признанной международным и национальным правом и широко используемой на практике доктрине estoppel сторона утрачивает право ссылаться на определенное право или обстоятельства, имеющие процессуально-правовое значение, если из ее действий другая сторона могла разумно предположить, что вышеупомянутая сторона отказалась от возможности ссылаться на такое право или обстоятельства»[2].

В данном случае также, на мой взгляд, необходимо приветствовать стремление суда при принятии судебного акта не только руководствоваться конкретными правовыми нормами, но и опираться на фундаментальные принципы права.


[1] Постановление АС Московского округа от 14.10.2020 по делу № А40-93872/2019.

[2] Там же.

Наш адрес

Москва, ул. Б. Полянка, 26